Сюрприз для бывшего - Ника Черника

— Какая? — спрашиваю, не открывая глаз.

Наконец одолевает дрема, но завтра будет жесть. Аленка-то встанет, как обычно. Буду ходить по дому, как зомби. Зато Ник рядом.

От этой мысли сердце подскакивает на месте, а я улыбаюсь.

— Подадим заявление в ЗАГС, — говорит Ник.

Я распахиваю глаза. Неуверенно смотрю на него.

— В ЗАГС? Ты серьезно это?

— А чего ждать? Чем быстрее поженимся, тем лучше.

— Почему?

— Потому что я и так два с половиной года ждал. Прикинь, сколько времени мы уже могли быть в браке? А сколько там супружеского долга накопилось, я вообще молчу.

— Ник! — шлепаю его ладошкой, он переворачивает меня, нависает сверху.

— Я собираюсь спросить его с тебя весь, — продолжает с улыбкой. — Пожалуй, можем начать прямо сейчас.

— Да мы и так полночи этим занимались.

— Не-не, это было новое, не считается.

Я смеюсь, обнимая Ника за шею. Притягиваю к себе, целую. Тело к телу, кожа к коже, душа к душе. Так, как надо. Как должно было быть всегда.

Я засыпаю в кровати Ника. Сквозь сон постоянно думаю, что надо перейти к Аленке, но не могу проснуться. Хочу, и никак не встану. А потом и вовсе вырубаюсь так, что ни о какой чуткости не может быть и речи.

Боже, мне кажется, я давно не спала так хорошо. Чувствую себя великолепно. Отдохнувшей по полной. Как же это так? Сажусь на кровати. Шторы запахнуты, но сквозь щель виден яркий белый свет.

Ой-ей. Хватаю телефон и ахаю. Почти одиннадцать!

Выбегаю в гостиную, ничего не понимая. Ник играет с Аленкой на полу, на плите что-то готовится, пахнет вкусно.

— Почему ты меня не разбудил?

Аленка, радостно вопя:

— Ма-ма-ма, — смешно ковыляет ко мне.

— Решил дать тебе отдохнуть.

— А ты сам?

— Я норм, Надь, — улыбается Ник. — Привык мало спать. Там суп варится, поедим, и можно выйти на прогулку.

Смотрю в полном обалдении. И как у него это все получается?

Подхожу с Аленкой на руках.

— Ты в курсе, что идеальный? — спрашиваю его, Ник только усмехается.

— Не преувеличивай. Я ненавижу мыть посуду.

— Да, это, конечно, большой недостаток, — смеюсь и тянусь за поцелуем. Губы Ника касаются моих, Аленка тянется и хватает нас обоих за волосы.

— С ней не забалуешь, — смеется Ник, — вздумали тут, понимаешь ли…

А потом мы обедаем, гуляем, а вечером едем ко мне домой. Я нервничаю, но понимаю, что надо. И вещи забрать, и родителям сказать. Они писали мне и звонили. Я только ответила, что все завтра. Тянуть не стоит. Как бы они ни отнеслись к моему решению, я его не поменяю.

Родители оба дома. Когда мы с Ником и Аленкой заходим, повисает неловкая пауза.

— Мои вещи в комнате, — быстро говорю, — я ничего не разбирала.

Ник вытаскивает сумки и кидает:

— Я подожду в машине.

Да, наверное, это лучшее решение. Говорить им определенно не о чем.

Взяв вещи, Ник останавливается напротив мамы. Она вытягивается, расправляет плечи, но вижу, что сильно нервничает.

— Если бы вы ни были Надиной матерью, я бы много чего сказал. Но не буду. Хотя не уверен, что вы вообще заслуживаете называться матерью. Извините, — последнее слово он говорит уже моему отцу и выходит.

Тот ничего не отвечает, только сжимает губы. Когда закрывается дверь, мама тихо цедит:

— Что ты делаешь, Надежда? Я же тебе объяснила, что будет!

— Я живу, мам, — отвечаю спокойно. — Так, как считаю нужным. Наконец-то позволяю себе быть счастливой с тем, кого люблю. Можно? Или опять будешь палки в колеса вставлять?

Молчит. Дышит тяжело. Качаю головой, а потом молча иду на выход, бросив:

— Пришли мне данные счета, который Гордеев открыл. Думаю, мы имеем на него полное право.

— Да ты что?.. — она испуганно расширяет глаза.

— Ну так это ты с ним о чем-то договаривалась, не я. А я собираюсь тратить деньги на дочь, все честно. Пока, пап, — быстро обнимаю его и покидаю квартиру.

Сердце гулко стучит, в груди горечь. Она так и не извинилась. Так и считает себя правой. И это самое ужасное.

Глава 47

Ник трогается с места сразу, как только я захлопываю дверцу машины.

— Аленку еще не пристегнула, — говорю ему, усаживая дочь в кресло.

— Извини.

Щелкаю замочками, кидаю взгляд в зеркало заднего вида. Ник хмурится, выруливая на дорогу. Опускаю глаза, кусаю губу.

— Она так и не извинилась, — говорю тихо.

— Не знаю, что сказать, Надь. Это шиза какая-то. Прости. Решить за тебя, она меня даже не знала… Я помню про ее сестру и вот это все. Но она что, не видела всерьез, какая ты? Это ненормально само по себе. Я таких скромных и правильных в принципе не встречал, а мать заочно записала тебя в наркоманки и шлюхи.

Я молчу, перебирая пальцы одной руки другой. Я столько лет пыталась изо всех сил дотягивать до маминых стандартов и все время получала щелчок по носу. Всегда чего-то не хватало по ее словам. А теперь оглядываюсь назад, и мне не за что себя винить. Или считать плохой.

Ничего такого я не делала. Не потому, что боялась ее реакции, а потому что этого во мне и не было. Я влюбилась в Ника и потому пошла с ним дальше. С ним одним этого захотела. Я ращу дочь в любви, все для нее делаю. И сделаю еще больше, если потребуется.

Я не заслужила большинства маминых тычков. И однозначно не заслужила того, что она сделала. Разрушила мою жизнь. Сломала мою веру в людей, в чувства. Показала, что близкие могут ранить гораздо сильнее незнакомых.

И из всего этого я выбралась. Мне повезло. А кому-то могло и не повезти.

— Знаешь, что действительно жаль? — снова подает голос Ник. Смотрю на него вопросительно. — До ЗАГСа так и не добрались.

Все-таки смеюсь. Очень благодарна ему за эту поддержку.

— Завтра пойдем с утра, — ворчливо добавляет он.

— Ну ладно тебе, — улыбаюсь я.

— Я серьезно. Аленка, ты завтра за будильник, слышишь? — повышает голос.

Малышка что-то сонно агукает в ответ. А к моменту, как приезжаем домой, и вовсе вырубается.

Вылезаем из машины, в одну руку Ник берет детское кресло с Аленкой, другой переплетает наши пальцы.

— Тяжело будет, — говорю я, а сама кайфую. Любое такое проявление близости от него — чистейшее удовольствие.

Улыбаюсь, но через секунду улыбка сходит с лица. От крыльца отделяется тень, и я вижу мать Ника. Он тоже ее замечает, напрягается. Крепче сжимает