Измена под бой курантов - Ирина Манаева

— А потом она поняла, что беременна?

— Да. Но кто отец мы не знали до самого рождения. Я настоял на том, что она родит, а она безумно боялась, что тот мужчина оставил в ней частицу себя. Ходила в церковь, молилась иконам. На тесте настояла она, я был против. Радовался, что у меня родилась дочь, и придумал тебе имя. Янка, — отец улыбнулся. — Но мать всё же сделала по-своему и принесла мне эти чёртовы бумаги.

Я порвал, даже не посмотрев, но она сказала, что ты не моя. Она считала, что это честно, что между нами больше не будет секретов, которые способны привести к краху. Но мы справились. Мы смогли стать семьёй и вырастить двух прекрасных дочерей.

— Вика тебе кровная?

Отец кивнул.

— Ясно, — прислонила пальцы к губам, задумываясь. Я сбежала к отцу, считая это место последним оплотом. Как теперь мне относится к нему?

Вика звонила теперь на мой, и я решила, что не стоит пугать сестру. Да, хотя бы сестра осталась таковой, потому что мать всё же одна.

— Привет, — улыбнулась, предварительно вытерев слёзы.

— Блин, Янка, всё так плохо? — испуганно смотрела она на меня, а я всё же заплакала.

— Нет, просто рада тебя видеть, — шепнула тише. Отец положил ладони на мои плечи, и я посмотрела на него через камеру.

— Привет, пап, — крикнула Вика. — Ты там чего ей грустить позволяешь?

— Просто вспоминали маму, — отчасти сказал он правду.

— Мне её тоже не хватает, — согласно кивнула Вика. — Я чего звоню. Ждите в гости!

— Неееет, — посмотрела я на неё недоверчиво.

— Даааааааааа, — растянула она слово вслед за мной. — Я скучаю, и вы не можете запрещать мне прилететь к вам. — На неделю отпросилась. Праздники проведу с Лёнкой, а к вам после. Вы не рады там что ли?

— Рады, — ответила я искренне. И не лгала. Я любила сестру, и хотела, чтобы она узнала от меня правду.

Глава 48

Рождество начинается с того, что слышу, как Кораблёв кричит на меня в телефонную трубку. Какого чёрта? Отрываю её от уха, смотря на незнакомые цифры, наверное, схватила машинально. Голова раскалывается. После разговора с отцом, я выпила ещё красного, а от него эффект не оставил себя ждать.

— Где деньги, Яна? — рычит Эд, а я не сразу понимаю, чего ему от меня надо.

— Иди к чёрту, — приподнимаюсь на локте, вспоминая, что ребёнка решили не двигать и оставить в комнате деда. — Не звони мне, и забудь моё имя!

— Я напишу на тебя заявление! — кажется, его не остановить.

— На развод? — сажусь на диване, и тут же боль принимается пульсировать в висках, потому сдавливаю пальцами левой руки голову.

— Ты украла чужие деньги, Яночка, — усмехается Кораблёв, будто нашёл на меня какой-то компромат. — Они лежали в моих вещах!

Наконец, доходит, про что именно он говорит, потому что за всеми событиями совершенно забыла и про деньги, и про билеты. Будто было не со мной совсем в другой жизни.

— Ничего не брала, — нагло вру. Вдруг он реально записывает? Я уже не знаю, чего ждать от собственного мужа, следует быть аккуратной. — Кстати, не забудь, что у тебя авиаперелёт и всё такое, — нахожу глазами бутылку минералки. Наверное, отец знал, что мне нужно с утра. Хватаю, зажимая между ног, и кручу, слушая шипение. Почему я всё ещё не положила трубку?

— Не играй со мной! Ты простая девка, а у меня связи.

Давлюсь минералкой после такого высказывания и принимаюсь кашлять.

— Ну вот и поговорили, — добавляю реплику после того, как откашлялась. — Только не понимаю, зачем тебе простая девка?

— Да вот уже и сам не знаю, стоит ли пытаться склеить семью, где жена потаскуха! Вернулся вчера твой трах… обратно? Не сдержал слово? Я то домой уехал, как договорились.

Неожиданный поворот, задыхаюсь от наглости, а потом цежу.

— Пошёл на х… — и тут же выключаю телефон, бросая его рядом, будто он может ужалить. Пора усвоить, что теперь от Кораблёва следует ждать один негатив. А это сейчас последнее, что мне нужно в жизни.

Пора брать всё в свои руки и начинать двигаться дальше, потому снова поднимаю телефон, отыскивая Олесю, ту самую подругу, пережившую развод, и набираю ей.

— Привет, Янка, давно не звонила, — радуется она. — С Рождеством решила поздравить? Как дела?

— Поздравляю, — отзываюсь. — Слушай, — приступаю сразу к расспросу, — ты дочку к психологу водила, помогло?

— Да, они проработали моменты. Дианка сейчас в норме, если можно быть в норме после такого, конечно. А почему спрашиваешь? У знакомой проблемы?

— У меня.

— Да ладно! — ахает Олеся. — Вы же такая идеальная пара!

— Как видишь, идеалы тоже рушатся, скинешь номер телефона?

— Прям всё решила? — интересуется. — Бил тебя?

Уж чего не могу приписать Кораблёву, так это рукоприкладства.

— Нет, просто изменил в нашей квартире под бой курантов.

— Как это? — по голосу реально не понимает, что такое вообще возможно.

— Тебе процесс описать? — усмехаюсь. — Как-нибудь встретимся, расскажу подробнее, а пока скинь номер.

— Ладно, — соглашается. — Слушай, не могу долго говорить.

На заднем фоне звучит мужской голос.

— Олесь, надеюсь, у тебя всё хорошо? — тут же интересуюсь, потому что она могла перейти от одного монстра к другому. — Скажи хоть что-то, чтобы я поняла, что ты в заложниках.

— Да, всё отлично, — уверяет, и по голосу понимаю, что можно верить.

— Созвонимся тогда, — говорю и кладу трубку.

На кухне шкварчит яичница, а отец режет бутерброды. Останавливаюсь, подперев косяк, смотрю на то, как он готовит завтрак. Я долго думала перед сном, как теперь жить, вправе ли я продолжать звать его отцом, но поняла: разговор не должен ничего менять. Я должна быть благодарна ему за всё и не искать того другого. Наверное, он даже не знает о моём существовании. Это мерзко. Неприятно считать себя не плодом любви, а случайностью, залётом, тем, кого не ждали. Только варианта два: свыкнуться с этой мыслью и стараться лишний раз не думать или же сходить с ума, изводить себя поедом и переживать.

Пожалуй, выберу первое, по крайней мере постараюсь.

— Проснулась? — отец поворачивается, и я киваю. — Света мультики смотрит.

— Дуется?

— Поговорить вам следует. Маленькая, но человек, который чувствует. Тут подход нужен.

— Я к психологу её отведу, — делюсь новостями.