Королевство Крови и Судьбы - К. Р. Макрей

Я также вижу, как между веревок выглядывают ее стройные груди с твердыми, напряженными сосками. Судя по всему, под шелком на ней ничего нет. Это так отвлекает, что я почти пропускаю ее заостренные уши.

— Ч-Что это? — шепчу я на ухо Каспиану.

Мы стоим в углу у книжных шкафов, незамеченные остальными в комнате.

— Они связывают ее для сексуального удовольствия, — шепчет он в ответ.

Я закатываю глаза.

— Это я и так вижу. Я имею в виду, что вообще происходит? Что это за место, черт возьми?

Он усмехается, низко и опасно.

— Социальная элита со всей Багровой Долины приезжает сюда, в Особняк Сладострастных Аппетитов. Членский взнос непомерно высок, что делает этот клуб очень эксклюзивным. В каждой комнате — разный сексуальный акт, и если людям нравится то, что они видят, их проводят в отдельную комнату, чтобы обучить технике и дать попробовать.

— То есть это как ИКЕА для БДСМ?

— Я не совсем понимаю, что такое «ИКЕА», но если ты имеешь в виду некий розничный опыт покупок для извращенного секса, то да.

Я снова смотрю на женщину, рядом с которой стоит мужчина с зеленоватым оттенком кожи, держащийся за свободные шелковые ленты. Он начинает их поворачивать и перекручивать. Женщина наверху начинает изгибаться в другую позу, когда он дергает за ниточки, как кукловод.

Каспиан наклоняется прошептать мне на ухо, посылая дрожь по позвоночнику.

— Что думаешь? Тебе нравится?

Я вдыхаю через нос.

— Это… безусловно, завораживает. — Женщина переворачивается на живот в воздухе. Это напоминает мне более сексуальную версию акробатики. — Но не думаю, что я хотела бы попробовать это прямо сейчас. — Я точно не настолько гибкая. К тому же, у меня сразу закружится голова, как только меня перевернут.

— Тогда пойдем дальше. — Каспиан обвивает рукой мою талию и ведет меня в следующую комнату.

Когда мы входим, там непроглядная тьма, за исключением одного красного светящегося шара под потолком. Он освещает мужчину, одетого в кожу с ног до головы, лицо полностью скрыто, видны только глаза. В руках у него некое подобие плети — множество кожаных полос, прикрепленных к длинной рукояти.

Под ним женщина на четвереньках. Она полностью обнажена, если не считать большого красного шара во рту, прикрепленного к кожаному ремню на голове. На шее — шипастый ошейник, к которому пристегнут поводок, который держит в одной руке стоящий сзади кожаный мужчина. Другой рукой он высоко заносит плеть и с громким шлепком опускает ее, разрезая тишину. Она стонет сквозь кляп, и тут я замечаю ее острые зубы, впивающиеся в резину. Они похожи на зубы Аврелия, заточенные в острые концы.

Я вздрагиваю, увидев красный след на обнаженной ягодице женщины.

БДСМ никогда не был моим, но когда я представляла, что это такое, это выглядело примерно так.

— Не твое? — шепчет Каспиан.

Я чувствую на себе его взгляд вместо представления, он тщательно оценивает мои реакции и мысленно делает пометки на будущее. Без давления.

Еще один громкий шлепок разносится по комнате, когда кожа опускается на задницу женщины. Я вздрагиваю.

— Нет, но… неважно.

Он подходит ближе, вторгаясь в мое пространство и воруя вместе с ним весь кислород.

— Скажи мне, Бри. Скажи мне свою фантазию.

Я переминаюсь с ноги на ногу.

— Я.… я была бы не против, если бы ты меня отшлепал. Не плетью или чем-то таким, а рукой. — Качая головой, я подношу руки к пылающему лицу.

Когда я говорила, что с Каспианом легко, я не имела в виду этот разговор. Это противоположность легкости.

Прохладные пальцы Каспиана обхватывают мои запястья и опускают мои руки.

— Никогда не стыдись говорить мне, чего ты хочешь. — Он наклоняется, чтобы посмотреть мне в глаза. — Я хочу дать тебе все, что ты пожелаешь.

Сглотнув, я киваю, завороженная пылом в темных рубинах его радужек.

— Продолжим? — спрашивает он.

— Пожалуйста. — Мне не терпится выбраться из этой комнаты.

Как только мы проходим через дверной проем, то оказываемся в огромной ванной комнате, выложенной мраморной плиткой. Яркость этой комнаты бьет по глазам, и я подношу руку, чтобы защитить зрение от резкого белого кафеля, отражающего свет люстры.

Здесь происходит несколько представлений, каждое с парой зрителей, которые теснятся поближе, чтобы посмотреть. В огромной ванне с когтистыми ножками сидит обнаженная пара, принимающая пенную ванну, и мужчина массирует грудь женщины, лежащей у него на груди, ее рот приоткрыт от неприкрытых стонов. Другая пара занимается сексом в душе, мужчина прижимает женщину спиной к стене, овладевая ею, его стоны эхом отражаются от кафеля.

К моему удивлению, исполнители выглядят почти как люди. Нужно присмотреться, чтобы заметить едва уловимые признаки того, что это не так, хотя многих я не могу идентифицировать.

— Кто они? — спрашиваю я.

— Оборотни, — отвечает Каспиан. — Кроме него. Он демон. — Он указывает на обнаженного мужчину в центре комнаты.

Женщина на коленях перед ним скрывает его нижнюю половину от глаз. У них, кажется, больше всего зрителей, и из любопытства я делаю шаг вперед.

Толпа расступается перед нами с Каспианом, но когда я смотрю вниз, я понимаю, что женщина не делает ему минет. Вместо этого мужчина сжимает в руках не один, а два члена, удерживая их, и двойная струя мочи бьет ей в грудь.

Я задыхаюсь, одновременно в ужасе от происходящего и завороженная двумя членами.

— Я… Думаю, с меня хватит.

Я хватаю Каспиана за руку и направляюсь к двери, ведущей в следующую комнату. Его смех эхом отражается от кафельного пола, и я бросаю на него испепеляющий взгляд через плечо.

Он снова смеется, и я шикаю на него, когда мы переходим в следующую комнату, где темно. После яркого белого света ванной я замираю в дверном проеме, пока глаза привыкают к полумраку. У Каспиана, конечно, нет проблем со зрением, и он берет меня за руку и ведет через тени, держась по периметру комнаты.

Когда глаза привыкают, я понимаю, что мы в спальне, а в центре стоит кровать с балдахином из красного дерева. Я насчитываю семь участников представления, хотя никто из них на самом деле не на кровати.

И тут я ахаю.

В обнаженную плоть исполнителей впиваются крючья, и каждый крюк — на конце цепи, прикрепленной к спинке кровати. Они танцуют вокруг кровати дикими,