Запретный Наследник - Мишель Хёрд

— Спасибо за всё, — добавляю я, помогая Дэнни пересесть в кресло-каталку.

— Не за что.

Сара катит кресло к выходу. Когда мы добираемся до дверей, Дэнни пытается встать сама, и я тут же бросаюсь к ней. Подхватив её на руки, я слышу её шепот:

— Тебе не обязательно носить меня везде на руках.

— Я не позволю тебе идти самой сразу после облучения, — ворчу я в ответ.

Дядя Картер открывает для меня пассажирскую дверь, и как только я усаживаю Дэнни на сиденье, я поворачиваюсь к ним:

— Вы ведь поедете с нами домой, верно?

Уголок рта дяди Картера приподнимается:

— Разумеется.

Я обхожу машину, сажусь за руль и, наклонившись к Дэнни, пристегиваю её ремнем безопасности, а затем улыбаюсь ей:

— Наконец-то я везу тебя домой.

Откинув голову на подголовник, она слабо улыбается:

— Домой.

— В наш дом, — шепчу я, заводя двигатель.

Дэнни засыпает во время поездки, и когда я припарковываюсь у дома, она всё еще крепко спит. Выйдя из машины, я открываю

входную дверь, а затем возвращаюсь за ней. Дядя Картер паркуется следом, и когда я достаю спящую Дэнни из салона, тетя Делла вздыхает:

— Бедная моя девочка. Она, должно быть, совершенно измотана.

Они следуют за мной в дом и в спальню. Тетя Делла откидывает одеяло, чтобы я мог уложить Дэнни. Я смотрю, как она укрывает дочь, а затем говорю:

— Я принесу сумки и сделаю нам что-нибудь попить.

— Просто покажи мне, где кухня, и я сама сварю на всех кофе.

Дядя Картер присаживается на край кровати, и понимая, что он останется с Дэнни, я провожаю тетю Деллу на кухню и показываю, где что лежит.

Когда все дела закончены, мы приносим в спальню дополнительные стулья и все вместе сидим рядом, оберегая сон Дэнни.

ГЛАВА 27

ДЭННИ

Прошло две недели с начала облучения, и я чувствую себя как «подогретое дерьмо».

Меня уже не рвет так часто, но тошнота преследует постоянно. И всё же я считаю это победой. Хотя я всё время разбита, усталость обычно отступает через час после процедуры. Но что действительно бесит? У меня начинают выпадать брови и ресницы. Скоро я стану похожа на рыбу.

С недовольной гримасой я выхожу из спальни. Спускаясь по лестнице, я слышу Райкера на кухне. Когда я вхожу, уголок моего рта приподнимается: он занят тем, что режет куриное филе на полоски.

— Что готовишь?

Он резко вскидывает голову и расплывается в улыбке:

— Салат «Кобб» с курицей.

Он взял на себя всю готовку, наотрез отказываясь заказывать еду на дом. Я присаживаюсь за кухонный стол и предлагаю:

— Давай я помогу.

Райкер качает головой.

— Просто отдыхай. Я сам справлюсь.

Оперевшись локтями о стол, я пристально смотрю на него. Еще до того, как мы начали встречаться, я знала, что Райкер — завидный паренек. В конце концов, я ведь в него влюбилась. Но этот мужчина, стоящий передо мной сейчас... просто нет слов, чтобы описать, насколько он феноменален.

Райкер снова поднимает взгляд и, заметив, что я пялюсь, спрашивает:

— Что?

Я слегка качаю головой:

— Просто любуюсь мужчиной передо мной.

Его губы изгибаются в той самой сексуальной ухмылке, которую я так люблю.

— Да неужели?

— Да. Не торопись с салатом. Мне еще много чем нужно полюбоваться.

Он тихо усмехается.

Мой взгляд скользит по его сильной челюсти, и, склонив голову, я шепчу:

— Если бы не твоя сила, не думаю, что я бы зашла так далеко.

Руки Райкера замирают, и он поднимает глаза на меня.

— Не недооценивай себя.

Я качаю головой, чувствуя, как в горле вскипают эмоции.

— Когда я влюбилась в тебя, я думала, это потому, что ты чертовски хорош собой. Оказалось, дело не в этом. Дело в силе, которую я в тебе увидела. Большинство мужчин бросились бы наутек, узнав, что у женщины, с которой они встречаются всего пять недель, рак. Но не ты.

— Большинство мужчин — идиоты, — бормочет он.

— Тоже верно, — смеюсь я. — И всё же, ты невероятный, Райкер.

Он добавляет курицу в салат и, разложив еду по тарелкам, моет руки.

— Знаешь что, я пожалуй приму этот комплимент, — пытается он отшутиться. Повернувшись ко мне, он спрашивает: — Где будем есть?

— На террасе.

Я встаю и достаю из холодильника две бутылки воды. Райкер приносит тарелки и ждет, пока я сяду, прежде чем подать мне мою.

— Выглядит аппетитно, — бормочу я, хотя аппетита в последние дни почти нет. Мой вес упал, поэтому я ем всё, что готовит Райкер. Я не переношу ничего тяжелого или острого, так что мой рацион — это салаты, супы и фрукты.

Пока мы едим, я вскользь замечаю:

— Думаю вернуться к работе, когда начнется химия.

Райкер замирает и делает глубокий вдох, прежде чем ответить:

— Давай подождем и посмотрим, как ты будешь чувствовать себя после первого курса.

Склонив голову, я спрашиваю.

— Ты всегда такой заботливый или это только потому, что я больна? — Тут же я вспоминаю, каким он был в Кейптауне и в первые недели после возвращения. — Ответ — «всегда», верно?

Он посмеивается.

— Вроде того. — Он подцепляет вилкой кусочек курицы и смотрит на меня. — Тебя это напрягает?

Я качаю головой.

— Ни капли.

— Хорошо, — шепчет он.

Начинается дождь, и мы наблюдаем за каплями, падающими с неба, пока заканчиваем обед. Когда мы относим тарелки на кухню, я ставлю их в посудомойку. Стоит мне выпрямиться, как руки Райкера обхватывают меня сзади. Повернувшись в его объятиях, я кладу руки на его бицепсы и поднимаю взгляд.

Видя любовь к себе в его глазах, я чувствую, как в животе всё сжимается, но это чувство быстро гаснет, когда я вспоминаю, как выгляжу.

— Спасибо за обед, — шепчу я, поднимаясь на цыпочки. Я быстро целую его в губы и пытаюсь отстраниться, но он крепче прижимает меня к себе. Когда я опускаю глаза на его шею, Райкер спрашивает:

— Почему ты так делаешь?

Я мельком смотрю на него и тут же отворачиваюсь.

— Как?

— Тебе становится неловко, когда я к тебе прикасаюсь.

Я снова вскидываю взгляд на него.

— Нет, неправда.

Райкер склоняет голову, и