Два шага до проблем - Татьяна Любимая

— Надо было оставаться у нашего Ди. Может, он смог бы нас защитить, да?

— Ди, — радостно лопочет сынок, услышав имя своего кумира.

— Скучаешь по нему? Я тоже... Ох, Егорка, знал бы ты, как на душе у меня гадко от своего поступка — обидела хорошего человека. И тоскливо так, что плакать хочется... Надеюсь, твой Ди меня поймет и когда-нибудь простит... Поиграешь тут, пока я тебе кушать приготовлю, хорошо?

Поцеловав сынишку в чернявую головенку, сажу его в кроватку, даю игрушки. Убедившись, что малыш занят, иду на кухню, чтобы приготовить молочную смесь.

Мухтар и Виталя сидят за столом на кухне, переговариваются. Замолкают, когда я вхожу, растерянно осматриваясь.

Здесь тоже все изменилось. Новый белоснежный холодильник под потолок, плита индукционная, черно-белый гарнитур, в тон ему стол и табуретки. И воздух тугой, чужой, напряженный.

Можно было бы порадоваться, решив, что Виталя действительно взялся за ум, начал много зарабатывать, обустраивать жилье на современный лад, но я не верю, что все так просто.

— Мне нужно сделать смесь ребенку, — смотрю мужу в глаза. — Где питание? У нас оставалась полная коробка. И бутылочки где? Вообще, куда делись наши вещи?

— Там посмотри, — машет он на один из шкафчиков, игнорируя мой тон.

В указанном месте действительно нахожу необходимое.

Набираю в чайник воду из-под крана, ставлю его греться. Отмеряю смесь в бутылочку. Чувствую, как за мной наблюдают две пары мужских глаз. Неприятно. Снова бьет мороз по коже. Разворачиваюсь.

— Мухтар, вам домой не пора? Нам с Виталием поговорить надо.

— Хм, а я дома, — откинувшись на стену и вальяжно расставив ноги, ухмыльнулся тип, скользя ледяной серостью по моей фигуре.

— В смысле? Что это значит? — перевожу взгляд на мужа.

— А то и значит, дорогая, — кривит губы Виталик, сгорбившись над столом, — что эта квартира и все, что здесь есть, теперь принадлежит другому человеку. Кстати, здесь нужна твоя подпись.

Не понимаю, что он говорит от слова совсем. Мой муж рехнулся?

Виталя открывает черную папку, которую я сразу на столе не заметила. Вытаскивает документы. Раскладывает листы, кладет рядом ручку.

— Что это?

— Это? Это документы на нашу, точнее, теперь уже не нашу квартиру.

Пробегаюсь взглядом по тексту. Договор на передачу прав на квартиру некоему Мухараддинову А.К. Это, я так понимаю, Мухтару или кому-то из его родственничков.

Вижу в нескольких местах подпись мужа и пустые ячейки с галочками. Виталя тыкает в них пальцем:

— Расписывайся.

— Ты продал нашу квартиру?

— Подарил.

— Но как ты мог? Мы покупали ее вместе, ты не имеешь права лишать меня и ребенка жилплощади.

— Все я имею, — огрызнулся муж. — Кстати, завтра в паспортный поедем выписываться.

— С какого перепугу? Ты что наделал, Виталя? Я ничего подписывать не буду!

— Будешь, еще как будешь. Или хочешь лишиться своего подкидыша?

Судя по тому, что слова Виталика об Егорке не вызывают удивления у Мухтара, тот в курсе.

— Нам с ребенком не позволят выписаться с единственной жиплощади, — хватаюсь за любую соломинку.

— Позволят. У Мухи...Мухтара там свои люди.

Чайник щелкнул, отключившись. Я отвернулась от мужчин. Дрожащими руками налила кипяток в бутылочку. Как еще не обожглась — неизвестно. Закрутила крышку, взболтала смесь, поставила бутылочку остужаться в холодную воду.

Если Виталя позволяет себе шантажировать меня, то и я буду вести себя так же.

Разворачиваюсь.

— В таком случае, за мою подпись ты отдашь мне доказательства, что предоставила тебе Полина.

— Поговори мне ещё, — не слишком уверенным тоном муж пытается показать, что имеет власть надо мной. Косится на Мухтара, равнодушно наблюдающего за чужой семейной сценой.

— Где мы жить будем, ты подумал?

— Ты же нашла где жить.

— И сразу потеряла по твоей милости. На худой конец, зачем было забирать меня оттуда? Я подписала бы тебе этот чертов договор и там.

— Варя, Варя. Ты думаешь все так просто? — встрял в наш разговор старик. — Твой муж решил, что он умнее всех и может обвести вокруг пальца самого Мухтара.

Виталя передернул плечами. Он терпеть не может свои проколы и тем более если кто-то озвучивает его косяки, опускает ниже плинтуса. А сейчас именно это и происходит, и это бьет его по самолюбию. Лицо искривлено болезненной гримасой, желваки ходят ходуном, локти широко расставлены на столе, а пальцы сцеплены в жесткий замок.

— Он уже не мой, — заявляю твердо, смотря прямо в голубой лед старика. — Мы разводимся, а решать его проблемы я не буду. У меня годовалый ребенок, я о нем должна думать.

— Увы, Варенька, твои оправдания роли не играют. Я должен получить свои деньги, а как — мне все равно. Твой муж предложил вариант, я одобрил и жду его выполнения.

— Какие деньги? Сколько, за что?

— Какие деньги? Изволь, расскажу.

Скрипучим голосом, вызывающим неприятные мурашки по спине, Мухтар неторопливо, словно торжествуя над глупостью моего мужа, начал рассказывать:

— Видишь ли, милая, хорошие люди помогли твоему мужу устроиться в престижный клуб. Зарплата приличная, график удобный, коллектив без жаб. Кажется, живи, работай, радуйся, выполняй мелкие поручения, если потребуется. Но просек он одну схему. И нет бы, чтобы не совать свой нос глубже, не подставлять себя и свою семью. Он решил залезть туда по самые пятки. Куш сорвать. Хайпануть. А вышло так, что не тем людям он доверился. Хайпанули они, а не он. Короче, Варя. На твоем муже висит долг в несколько лямов. Понимаешь?

— Не совсем. Если он должен, то я с сыном причем? У меня денег нет. Квартира эта нужна? Я подпишу договор, как только Виталий отдаст мне видеозапись и письменное признание Полины. Мы с сыном уйдем, и вы нас больше никогда не увидите.

— Одной этой квартиры недостаточно, чтобы погасить весь долг. Мне не важно кто и как будет возвращать мне мои деньги! — зарычал Мухтар, вмиг подобравшись всем телом, словно готовясь к нападению. — Твой благоверный придумал схему, с помощью которой он сможет отбить бОльшую часть долга. И в исполнении этой схемы нам поможешь ты.

Корявый палец указал в мою сторону.

— Я? Как?

— Подсунешь такой же договор бабке своей, Ветошкиной, и сделаешь так, чтобы она его подписала, — подал голос Виталя.

36

Егор

— Черт! Черт! Черт!

Впечатываю кулак в стену. Еще. Еще. Костяшки ошпаривает болью, но в чувство не приводит. На стене