Два шага до проблем - Татьяна Любимая

— Только попробуй Варю переманить. Моя! — пригрозил я Максу на полном серьезе.

Друг потянулся за ватрушкой. Я вспомнил, как Варя поливала ее медом и угощала меня. Вкусно. Сладко и…

— Мужики, есть идея… — ухватившись за безумную, не до конца оформленную мысль, я начал быстро соображать как воплотить ее в жизнь. А вдруг сработает?

— Короче. Накрыть банду снаружи мы не можем, чтобы ненароком не навредить заложникам. Значит, надо открыть дверь изнутри.

— Как? — вытаращил на меня глаза Коротков, перестав жевать ватрушку. Антон и Евгений тоже замерли. — Сам же говоришь, с Варварой связи нет.

Я рассказываю парням свою безумную идею. Какое-то время они не верят, что сработает. Я тоже не верю, но другой адекватной нет. Остается надеяться на удачу и Варину сообразительность.

— Ну хорошо, — сдается вскоре Макс. — Можно попробовать. Идея глупая, но на глупости бандюки зачастую и прогорают. Не получится — отдашь деньги и место. Только кого пошлем в логово врага? Тебе идти не вариант. Я сегодня засветился. Чужим не откроют.

— Нужна женщина.

— Ветошкина?

— Как с ней связаться? Мы можем ее вечно прождать, чтобы она до магазина сходила или до аптеки.

— Может, бабку какую во дворе выцепить? Они так-то на старости бесстрашные, а мы заплатим.

— Ага, и эта бабка нам все спалит на корню. Не, надо кого-то, кому Терехин откроет. Кого он знает и считает не опасным.

— Соседи сверху-снизу? Типа потоп, пожар?

— То же что и с бабкой — не прокатит.

— Надо кого-то, кому Терехин может открыть. Кто-то знакомый, безобидный. Свой.

— Варя говорила про подругу, Свету. В гости ее хотела пригласить. Фамилию, к сожалению, не знаю и адреса тоже, знаю только, что недалеко от Терехиных живет. Вот если ее попробовать уговорить помочь нам, передать для Вари весточку.

— Подруга — другое дело, осталось найти ее.

— И быстро при этом.

— И что, мы к каждой женщине на улице начнем приставать с вопросом знают они Варю или нет? Те же шестерки нас и просекут.

Мы опять зашли в тупик. Доедали и допивали в молчании. Вдруг у Макса зазвонил телефон.

— Дашка. Потеряла меня, — начал он оправдываться. Нажал на зеленый кружок и в кухне раздались недовольные возгласы его супруги, которые мы слышали без помощи громкой связи:

— Коротков! Где тебя носит? Ты на часы смотрел?

— Дашуль, милая, я у Егора, — залебезил Коротков, мгновенно превратившись в провинившегося мужа. — У него беда, мы с мужиками думаем как помочь.

В качестве доказательства Макс включил видеосвязь и покрутил телефоном по кругу. Мы с мужиками поздоровались с Дарьей нестройными голосами.

— Здравствуйте всем. Егор, что у тебя за беда? — Даша сразу успокоилась, заулыбалась, голос потеплел.

— Любимую женщину и ее ребенка забрали нехорошие люди, мы думаем, как ее вызволить.

— Я могу помочь?

— Вряд ли. Есть план действий, не хватает действующих лиц. Конкретно — мы не знаем как найти подругу девушки. Предположительно, она живет рядом с моей Варей, но кроме имени ничего больше о ней не знаем.

— У подруги дети есть?

— Есть. Варя говорила двое.

— Тогда это проще простого. Я вам ее завтра сама приведу.

— Обожаю твою жену, — признаюсь Максу, попрощавшись с Дашей. — Всегда знал, что я ей симпатичен.

— Но-но, чужое не трогать! Руки оторву по самую майку и скажу, что так и было, — пригрозил Макс, явно гордый тем, что жена у него голова.

38

Варя

— Я не буду этого делать!

Смотрю в серо-голубые глаза мужа, в бледно-серые бесчувственные Мухтара. Они серьезно? Вижу, что не шутят, от того сердце сжимается тисками ледяного ужаса.

— Не делай. Тогда и сына не увидишь, — показушно равнодушно пожимает плечами Виталик.

— Это подсудное дело! Вы не можете лишить престарелую женщину собственной квартиры! Она вам никто. Даже мне посторонний человек. Это бесчеловечно!

— Да что ты заладила? Не хочешь помогать не надо. Я тебя предупредил. Поверь, у меня в запасе есть еще идеи, где деньги взять. И знаешь, это самая безобидная для тебя.

— Сесть в тюрьму за мошенничество — это безобидная?! Лишить ребенка матери — это безобидная?! Ты о чем говоришь, Виталя?! Это твои долги, ты и выкручивайся! А вы... - обращаюсь к Мухтару, — вы идете на поводу у этого...

Словарный запас заканчивается. Что Мухтар, что Виталя — оба непробиваемые. Будь я посмелее сковородкой отходила бы обоих, но Мухтар не расстается с оружием, а я не могу так рисковать...

Из детской послышался плач Егорки. Я все еще пребываю в шоке и только сын выводит меня из оцепенения. Забираю бутылочку со смесью и быстро ухожу к сыну.

— Мы еще не закончили! — слышу вслед.

Плевать на тебя, милый, с высокой колокольни.

Меня всю трясет. Я конечно подозревала, что Виталик может сделать какую-нибудь пакость, но такое даже в страшном сне не привиделось бы…

День начал клониться к вечеру, в комнате стало темнее. Включаю свет. Егорка, пока меня не было, скинул игрушки на пол, заскучал в одиночестве и заплакал. Даю ему бутылочку и присаживаюсь на диван рядом с кроваткой.

— Что же нам с тобой делать, сынок? Как выбраться из этого дурдома?

Мысли роятся в голове, но как сбежать из западни не знаю. Ночью попробовать, когда муж уснет? Мухтар здесь уже обжился, не уйдет, и где он спать будет и будет ли? А еще надо ключи найти и с замками справиться… А возле дома и в подъезде люди Мухтара…

В комнату вошел Виталик. Один его вид вызывает у меня мерзкое отторжение. Пачкает он детскую, отравляет воздух своим присутствием.

Муж присаживается на диван, я подскакиваю, чтобы отойти от него как можно дальше. Виталий вытягивает ноги, складывает руки на груди, обводит комнату пустым взглядом. Спокойный как удав.

— Виталя, — первая начинаю разговор со слабой надеждой достучаться до крупиц человечности в этом теле напротив. — Неужели ты не понимаешь, в насколько серьезные неприятности ты попал и в какую бездну толкаешь меня и маленького беззащитного ребенка?

— Варька, ты остынь, подумай. Дело верняк. Бабка одинокая, ты с ней дружишь, она тебе доверяет. Скажешь, чтобы квартиру на тебя записала, а ты ей пообещаешь, что уход обеспечишь до конца жизни. Магазин там, лекарства, уборка. Ей надо только пару подписей поставить и всё. Все в шоколаде.

— Кто все? Только твой Мухтар. А ты как был