Сделка с вампиром - Жасмин Уолт

Двери лифта раздвинулись. Я оттолкнула голос матроны — и все мысли о сёстрах-ведьмах — прочь.

Я верну свою силу на своих условиях. И если кто-то попытается встать у меня на пути — даже сама Геката не спасёт его от моего гнева.

Я шагнула на солнечные часы на вершине башни — и меня накрыла волна благоговения, когда я впервые увидела их во всей красе. Огромный диск занимал всю крышу, его поверхность была открыта ночному небу. Сталь солнца мерцала под моими ногами, отражая тёплое янтарное сияние, которое изумительно контрастировало с холодным серебром лунных лучей, струящихся сверху.

Края солнечных часов были искусно инкрустированы двенадцатью эфирными кристаллами, отмечающими часы. Каждый из них мягко светился изнутри, а их цвета менялись с каждой секундой, переливаясь между захватывающими оттенками лазури, изумруда и аметиста.

По внешнему кругу тянулось длинное изящное ограждение, выкованное из того же металла, что и сам диск. Между столбцами стояли двенадцать статуй, соответствующих рунам, каждая — филигранной работы. Головы у всех были сняты, но по скипетрам в их руках и государственным мантиям я поняла, что это прежние правители Эфириона.

На отметке двенадцати часов их место занимала внушительная статуя императора Владимира — он взирал на нас свысока, буквально с презрительно опущенным носом, и мне пришлось сдержать желание ответить тем же.

У основания гномона21 в центре площадки ждали Элиза и Найра, а Люциус и Воробей небрежно прислонились к одному из балюстрадных пролётов.

Я невольно замерла, увидев их всех. Люциус приподнял бровь, заметив мою реакцию.

— Мы можем уйти, если хочешь, — сказал он, переводя взгляд на Максимиллиана, стоявшего рядом со мной.

— Нет, всё в порядке, — поспешно ответила я. — Я просто… не думала, что вы захотите прийти.

Воробей фыркнул.

— Ты шутишь? Мы ждали этого момента целую вечность.

Он оттолкнулся от перил и кивнул на алтарь, который Найра и Элиза подготовили в нескольких шагах от гномона.

— Макс заказал кристаллы и всё остальное ещё несколько месяцев назад.

Я резко повернулась к Максимиллиану, брови взлетели едва ли не к линии волос.

— Несколько месяцев назад?

Он почесал затылок — редкий жест неловкости.

— Я понимал, что на поиск нужных тебе материалов уйдёт время. Особенно учитывая, что ведьмовство в вампирском королевстве запрещено, — сказал он. — Я изучил вопрос, а потом отправил Воробья раздобыть всё необходимое.

Неожиданные слёзы защипали в уголках глаз, и меня почти непреодолимо потянуло обнять его. Вместо этого я засунула руки в карманы и прочистила горло.

— Эм… спасибо.

На солнечных часах повисла выжидательная тишина. Я осознала, что все смотрят на меня.

Подойдя к алтарю, я опустилась на колени и осмотрела разложенные на нём предметы: свечи, благовония и курильницы, спички, связку шалфея и шесть кристаллов — пять, символизирующих стихии, и один крупный чисто-белый лунный камень в честь богини.

Я взяла пять свечей и передала их Элизе. Она послушно расставила их кругом вокруг алтаря, зажигая одну за другой. Пока она это делала, я подожгла связку шалфея и окурила дымом круг и кристаллы, бормоча очищающее заклинание. Ветер изменился, подхватил дым и унёс его в ночь, и я глубоко вдохнула — воздух был чистым и прохладным, наполняющим меня силой.

Закончив, я затушила пучок, зажгла благовония и взяла кристаллы. Каждый я прокатила между пальцами. Максимиллиан не напитывал их энергией, но в этом не было нужды — сегодня у меня было достаточно помощников.

— Раз уж вы двое здесь, — сказала я, повернувшись к Люциусу и Воробью, — можете поучаствовать.

Люциус слегка вздрогнул, а Воробей подпрыгнул на носках, как восторженный ребёнок.

— Ты уверена? — спросил Люциус, и его хрипловатый голос стал глубже от тревоги. — Тебе не нужно включать нас только потому, что мы стоим рядом.

— Говори за себя.

Воробей ткнул его локтем в бок, за что получил убийственный взгляд.

— Я хочу помочь.

— Тогда подойдите, — сказала я, и на губах дрогнула улыбка.

Обычно мне не требовалось столько людей — Сумеречное Причастие можно провести и в одиночку, внеся нужные изменения. Моя мать часто делала так, когда мы жили среди людей. Но после заточения моя связь с Гекатой истончилась до почти полного исчезновения, а сама я была настолько истощена, что мне требовалось чьё-то присутствие, чтобы удержать себя в равновесии.

К тому же подобные обряды всегда проходят сильнее, когда рядом есть те, кто может поделиться своей энергией. А сейчас мне нужна была каждая искра.

Четверо вампиров и их эфирийский изобретатель шагнули вперёд, каждый встал у одной из пяти свечей.

Я обошла круг, раздавая кристаллы — каждому тот, что откликался на его энергию сильнее всего.

Люциусу я вручила моховой агат — символ земли. Воробью — аквамарин, представляющий воду. Найре — прозрачный кварц для воздуха. Элизе — сердолик, олицетворяющий огонь. А Максимиллиану я протянула глубокий фиолетовый кристалл с белыми прожилками.

— Аметист? — спросил он, перекатывая камень между длинными пальцами.

— Да.

Я улыбнулась. Аметист — камень духовности, усиливающий интуицию и помогающий соединиться с высшими планами сознания. Для телепата он подходил идеально.

— Не могу представить никого лучше для воплощения стихии духа.

В его лице мелькнуло что-то едва уловимое. Он сжал кристалл и прижал его к груди. Я заставила себя оторвать взгляд от блеска его глаз и повернулась к остальным.

— Закройте глаза и представьте свою стихию, пока я буду проводить ритуал, — объяснила я. — Это поможет сформировать энергетическое поле, которое позволит мне коснуться высшего мира — обители богов.

И если удача будет на моей стороне, богиня услышит меня.

Все пятеро кивнули и закрыли глаза, а я опустилась в центр круга.

Взяв лунный камень в ладони, я тоже сомкнула веки и несколько минут просто сидела, сосредоточившись на дыхании. Ждала, пока нервы утихнут, пока пульс выровняется, пока хаотичные мысли не рассеются, а звуки мира не отступят, оставив только меня — и темноту.

И тогда я начала напевать.

Древняя молитва сперва давалась тяжело — слова были ржавыми на губах после десятилетий молчания. Несколько раз я пыталась шептать её изнутри гроба, но саркофаг жадно поглощал любую энергию, которую богиня посылала мне, и в конце концов я перестала пытаться.

Но с каждой секундой голос креп, и я почувствовала, как голова сама поднимается, как лицо тянется вверх — навстречу поцелую лунного света.

— Мать, дева и старица, — произнесла я, и лунный камень в моих ладонях начал теплеть. — Я приношу тебе свою жизнь, свою верность, свою веру и своё сердце. Я