Злодейка желает искупления - Аника Град

Подонок даже оглядываться пытался, что-то бормотал, вырывался из рук стражников. А когда они крепкое его схватили, чтобы поволочь к выходу из поместья семьи Лин, завопил:

— Да как вы смеете… Да я… Вы ещё пожалеете, все под суд пойдёте!.. — но с каждым шагом его крики слышались всё менее звонко.

Шепотки покатились волной, но я не слышала конкретных слов, но и так понимала, что все сейчас лишь пытаются выяснить причину такого поспешного ареста судьи.

Однако на этом новости празднества не закончились и через несколько минут со двора вывели также и понурого Ли Бо.

Похоже, император действительно не на шутку завёлся. Не получит Ли Бо никакой награды, хорошо, если наказание будет не слишком жестоким.

Возвращение в поместье Шэнь напоминало похоронную процессию, несмотря на то, что мы ехали с праздника.

Колеса повозки глухо стучали по камням мощеного двора, а лица всех троих — Шэнь Куона, Лю Цяо и моё – были каменными масками. Лишь Мэнцзы отсутствовал — отец велел ему «привести мысли в порядок» отдельно.Похоже, что названный жених успел вызвать недовольство отца. Сообщил о том, что не желает жениться на Шэнь Улан.

Едва ступив на землю, Шэнь Куон хлопнул в ладоши, собрав растерянную прислугу.

— Внимание всем! – его голос, обычно надменный, сейчас резал воздух, как туго натянутая стрела. – Радостная весть! Скоро, по милости Небес и воле предков, наш клан сплотится крепче стали! Мой сын, Шэнь Мэнцзы, сегодня обручился с дочерью моего покойного брата, Шэнь Улан! — Он бросил лицемерный и родительский взгляд на Лю Цяо, заставив ее вздрогнуть. — Готовьтесь к свадьбе. Скорости ради – в ближайшую благоприятную дату после императорского торжества. Всё должно быть достойно имени Шэнь!

Не возникло никаких вопросов, только покорный ропот: «Да, господин» — и низкие поклоны. Приказ был отдан.

Я проводила дрожащую Лю Цяо в ее – мои – покои, а затем, не переводя духа, направилась к матери. Лю Цяо не вытерпела и увязалась за мной, побоявшись остаться одна.

Тяжелые дубовые двери в комнаты матушки казались вратами в иной мир — мир упреков и боли, который я сама себе уготовила. Хэ Лисин сидела у окна, спиной к входу. Поза была прямой, царственной, но в сжатых на коленях руках читалось напряжение. Она не обернулась, когда я вошла и опустилась в глубокий, почтительный поклон. Ее успели уведомить о новостях.

— Матушка… – начала я, — как ваше самочувствие?

— Встань, Улан. — Она больше не выглядела больной. Больше злой, разъяренной и яростной. Глаза, обычно такие теплые, горели сухим, жестоким огнем. — Ты вернулась. Целая и невредимая. И снова под личиной служанки.

— Того требуют обстоятельства...

— Помолчи, — фыркнула она и дала такую же команду Лю Цяо. — Лучше ответь, сколько еще? Сколько еще ты будешь играть в эти опасные игры? Когда ты признаешься? Ты отдаешь себе отчет, что с тобой станет, если безродная служанка выйдет замуж за сына Шэнь Куона?

Лю Цяо судорожно вздохнула, но я жестом попросила ее не реагировать.

— Матушка, вы волнуетесь за себя? — не могла ее не спросить.

— За себя? Улан, ты ума лишилась? — окончательно рассвирепела матушка. — Да я готова жизнь свою отдать, чтобы с тобой ничего не произошло. Да, я недовольна обстоятельствами. Да, я ненавижу брата твоего отца, но вдруг Шэнь Мэнцзы не так уж и плох в роли жениха? Прислуга отзывается о нем положительно.

Я обомлела.

— Будешь согласна выдать меня замуж за сына предателя?

На что матушка ответила:

— Я соглашусь на что угодно, лишь бы ты осталась живой, здоровой и счастливой. Не женщина решает свою судьбу. Тебе следует покориться. Что будет, когда правда откроется? Лю Цяо казнят за обман и похищение имени! Тебя – за подстрекательство! А меня… меня добьют, как ненужного свидетеля! Ты отдаешь нас всех на заклание своему упрямству и этой… этой безумной мести? Тебе не жаль своего будущего? У тебя могут быть дети, дети из рода Шэнь.

Ее взгляд метнулся к съежившейся Лю Цяо, будто она хотела, чтобы служанка ее поддержала.

— Госпожа, я… я сама согласилась… — пискнула Лю Цяо, желая придать себе весу, да и выказывая слепую верность мне, но голос ее тут же угас под тяжелым взглядом Хэ Лисин.

— Согласилась? — мать горько усмехнулась. — Дитя, ты понятия не имеешь, на что согласилась. Тебя убьют и моментально о тебе забудут.

Гнев матери был справедлив. Каждое слово – как удар плетью. Но отступать уже поздно. Я не для того плела свои сети, чтобы в последний момент отойти в сторону и покорно склоняться под ударами судьбы. Все мои обидчики ответят, и если матушка против, я приму ее гнев, но никогда не пойду на попятную.

— Матушка, да не будет никакой свадьбы!

Поразительно, но разговаривала я спокойно.

— Откуда подобная уверенность?

— Просто поверь мне, — я снова села на колени и приникла к ней, надеясь умаслить. — Матушка, я ведь не ошиблась с твоим выздоровлением, когда ты прощалась со мной. Я понимаю, что я сильно рискую, но клянусь тебе духом отца и всеми Небесами — этой свадьбы не будет.

Хэ Лисин замерла, ее гнев сменился недоумением и новой волной тревоги.

— Не будет? С чего бы? Ты думаешь, Шэнь Куон передумает? Или Мэнцзы взбунтуется? — скептически выдохнула она.

— Нет. — Я покачала головой. — Они не передумают, но Небеса вмешаются. — Я сделала паузу, давая себе передохнуть и собраться с мыслями. — Меня любят наши боги, знают, как жестоко с нами обошелся Шэнь Куон...

К сожалению, я не могу им рассказать о прошлой жизни. Не хочу, пусть я останусь в ее памяти послушной дочерью. Да и не могу, мать скорее назовет меня демоницей, чем осознает, что дочь переродилась.

Я знала, помнила, что за день до свадьбы Юншэна и его нареченной случится землетрясение. Много жителей столицы погибнут, сгинув под сводами высокого храма Циняньдань, но я не могу на это повлиять. Да, мне жаль, но мне не хватит сил, чтобы хоть кого-то спасти.

Император потом заключит: свадьбу откладывать нельзя, та дата благословенна, но и пира не будет. Траур. Скорбь.

А Шэнь Куон назначил дату моего союза с Шэнь Мэнцзы на последующий. Сейчас дядя не пользуется авторитетом у правителя, а это значит, что на подобные привилегии нам