Одно лето - Нора Робертс

Ожидая окончания путешествия, Брайан и Шейд стали предельно внимательны друг к другу. В то утро, когда они проснулись на пляже, Брайан сделала шаг назад. Намеренно сделала, этого нельзя было отрицать. Она вдруг поняла, что отношения с Шейдом могут ей навредить. Это было больно. Пожалуй, не стоило так открываться ему. Она не могла отрицать того, что в какой-то момент перестала соблюдать дистанцию. Но все же еще можно было уберечь себя от полного уничтожения. И она убедила себя в том, что вместе с летом (а до его последнего дня оставалось всего ничего) закончатся и их с Шейдом отношения.

Размышляя об этом, Брайан медленно брела извилистым маршрутом к Мидтауну, где находилась арендованная темная комната.

Там уже висели в десять рядов пробные отпечатки с пленок Шейда. Положив негативы под увеличитель, он методично отбирал удачные кадры, вырезая то, что не нравилось. К своим работам он, как всегда, относился жестче и критичнее, чем к чужим. Шейд знал, что скоро вернется Брайан, и печать фотографий придется отложить, поэтому спешил. Ему очень хотелось увидеть кое-что.

Он отлично помнил мотель возле Луисвилля и маленькую комнатку, которую они сняли той дождливой ночью. Шейд вел себя безрассудно. С тех пор как они стали отгораживаться друг от друга, та ночь все чаще и чаще всплывала у него в памяти. Тогда между ними не было никаких преград.

Отыскав нужный снимок, Шейд стал рассматривать его через лупу. На кровати сидела Брайан, платье упало с плеч, в волосах блестели капли дождя. В позе читались мягкость, страсть и нерешительность. Но ее глаза…

Шейд нахмурился и прищурился. Что не так с ее глазами? Он захотел увеличить фотографию, рассмотреть их выражение и понять, в чем дело.

С каждым днем Брайан отдалялась все сильнее, он это чувствовал. Так что же такого было в ее взгляде в ту ночь? Нужно выяснить, потому что без ответа на этот вопрос Шейд не знает, в какую сторону идти, к Брайан или подальше от нее.

В дверь постучали, Шейд выругался. Ему нужен еще час. Тогда можно напечатать фотографию и получить ответ. Решив, что это веский аргумент, он проигнорировал стук.

— Эй, Шейд! Теперь моя очередь!

— Приходи через час.

— Через час?! — Брайан снова постучала. — Я тут сейчас растаю от жары. Ты и так сидишь там на двадцать минут дольше, чем мы договорились.

Дверь распахнулась, и Брайан ощутила, как ее окатило волной недовольства. Воевать она не хотела, поэтому просто изогнула бровь и вошла. Шейд хочет дуться? Да пожалуйста! Только пусть забирает свое плохое настроение с собой. Она спокойно достала камеру и поставила рядом с ней бумажный стакан, в котором плескался напиток со льдом.

— Ну, как дела?

— Я не закончил!

Пожав плечами, Брайан стала вытаскивать из сумки катушки с непроявленной пленкой.

— Завтра закончишь.

Шейд не хотел ждать до завтра, он не готов был ждать ни минуты.

— Дай мне столько времени, сколько я попросил, и завтра можешь работать здесь весь день.

Брайан стала наливать воду в неглубокий пластиковый лоток.

— Извини, Шейд. Я совсем изжарилась. Если сейчас не начну работать, смогу только дойти до отеля и завалиться спать. Тогда потеряю полдня и выбьюсь из графика. У тебя что-то важное?

Он засунул руки в карманы.

— Нет, просто хотел закончить.

— А мне нужно начать. — Брайан проверяла температуру воды в лотке и потому отвечала рассеянно.

Какое-то время Шейд наблюдал за тем, как она раскладывает свои вещи и уверенно переставляет пузырьки с реагентами. Вокруг ее лица прядки волос завились от влажности. Приступив к работе, Брайан разулась. Шейд почувствовал любовь к ней, желание, смущение и прикоснулся к ее плечу.

— Брайан…

— М-м-м?

Сделав пару шагов вперед, он остановился.

— Когда ты закончишь?

В ее голосе слышались раздражение и удивление.

— Шейд, ты прекратишь выгонять меня отсюда?

— Я просто собирался встретить тебя вечером.

Брайан замерла и посмотрела через плечо на Шейда.

— Зачем?

— Не хочу, чтобы ты возвращалась затемно одна.

— Ради всего святого! — Рассердившись, она повернулась всем корпусом. — Ты хоть представляешь, сколько раз я ездила в Нью-Йорк одна? И потом я разве похожа на глупенькую?

— Нет.

Он сказал это так, что Брайан прищурилась.

— Послушай…

— Я собирался встретить тебя, — повторил Шейд и прикоснулся к ее щеке. — Пожалуйста, пойди мне навстречу.

Шумно выдохнув, Брайан попыталась изобразить раздражение, но потом накрыла руку Шейда своей ладонью.

— Хорошо. В восемь — восемь тридцать.

— Договорились. Можем купить какой-нибудь еды на обратном пути.

— Давай. Думаю, сможем найти вариант, который устроит обоих. — Брайан улыбнулась и убрала руку, боясь, что поддастся искушению и притянет Шейда к себе. — А теперь иди и поснимай что-нибудь. Мне нужно работать.

Шейд взял сумку с камерой и направился к выходу.

— Если не закончишь к восьми тридцати, заплатишь за ужин!

Брайан решительно заперла за ним дверь.

За работой время пролетело незаметно. Все получалось само собой. Почти в полной темноте, под светом красной лампы Брайан двигалась уверенно, в четком ритме. Когда первая пленка была проявлена и подвешена для просушки, она перешла ко второй, потом к третьей. Наконец можно было включать обычный свет. Брайан выгнула спину, расправила плечи и немного расслабилась.

Рассеянно оглядевшись, заметила напиток, про который совсем забыла, и осторожно сделала глоток. Лед давно растаял, газировка стала теплой и водянистой на вкус.

Проявка пленок требовала точности, и это нравилось Брайан. Осталось дождаться пробных отпечатков. Тогда ее творческое начало будет удовлетворено. Она взглянула на часы и поняла, что до возвращения Шейда еще осталось немного времени. Значит, можно повозиться с негативами. Правда, закончить она все равно не успеет и в результате окажется в таком же положении, что и Шейд. Тогда она, подгоняемая любопытством, стала рассматривать его фотографии.

«Впечатляет», — подумала она. Впрочем, от Шейда иного и ожидать было нельзя. Ей на глаза попался большого размера портрет пожилого мужчины в бейсбольной кепке. Брайан решила, что попросит у Шейда копию. Этот снимок не похож на его обычные работы. Колби редко фокусировался на отдельном человеке и позволял эмоциям свободно проявляться. Утверждал, что не умеет сочувствовать, и сделал такой кадр. Покачав головой, Брайан стала изучать другие фотографии. Интересно, Шейд действительно верил в то, что не умеет сочувствовать, или просто хотел, чтобы другие верили?