На холмах любви - Эйна Ли

Элизабет в волнении натянула поводья. Перед ней возвышались величественные стены Бэллантайна. Сердце Бет забилось от радости. Как часто, еще девочкой, созерцала она замок, не сознавая, какая это ценность – родной дом.

Одинокий всадник выехал из ворот, и Элизабет, весело вскрикнув, пустила лошадь в галоп. Расстояние между ними быстро сокращалось, оба спешились и бросились друг к другу.

– О, Бет, – Эндрю Скотт обнял сестру, – как я соскучился по тебе!

По лицу Элизабет текли слезы, она отступила на шаг, чтобы хорошенько разглядеть своего брата-близнеца. Лицо его по-прежнему излучало радость молодости, но глаза говорили о том, что за последние годы молодому человеку пришлось немало пережить.

Глядя на свою обожаемую сестру, Эндрю Скотт подумал в точности то же самое. Ее карие глаза почти совсем утратили прежний блеск, теперь в глубине их таилась боль. Очевидно, что и брату, и сестре взросление далось нелегко.

Свита Элизабет, состоящая из Керклендов, остановилась поодаль. Хотя по тому, как они стояли, ясно читалось: пока Элизабет Керкленд не окажется в безопасности за стенами отчего дома, они ее не покинут.

Эндрю кивнул в сторону свиты и усмехнулся:

– Кажется, твоим сопровождающим не терпится ехать дальше. Может, не будем их задерживать?

Он помог сестре сесть в седло, вскочил на коня, кивнул в сторону высоких ворот Бэллантайна и проговорил:

– Я буду добр к тебе, сестричка, и дам тебе полную свободу.

Элизабет приняла вызов:

– А мне никогда и ничто не мешало как следует вздуть тебя, Эндрю Скотт.

И молодые люди пришпорили коней.

– Он отошел с миром, отец, – рассказывала Элизабет графу Бэллантайну. – Лорд Керквуд дожил до нашего бракосочетания с Робертом и умер спустя несколько дней. Я почти рада, что он не дожил до того времени, когда его великие надежды потерпели крах. Это, наверное, разбило бы ему сердце.

Александр Скотт подумал, что боль, прозвучавшая в голосе дочери, намного слабее боли, живущей в ее душе.

– Ты уверена, Элизабет, что хочешь именно этого? Я ведь знаю тебя, дорогая, и все прекрасно понимаю, но...

– Отец, я могу сказать вам только то, что уже сказала Роберту. Сейчас я терплю, но хватит ли у меня сил терпеть всю жизнь? Думаю, что нет. Да, я тоскую по Роберту Керкленду. Но это пройдет. Должно пройти. Лучше порвать сразу. Здесь, в Бэллантайне, мне будет легче. Я постараюсь забыть Роберта. И стены родного дома мне помогут.

– А что было бы, не потеряй ты его дитя? Ты осталась бы в Эшкерке?

Элизабет закрыла лицо руками:

– Тогда, я уверена, Роберт ни за что не позволил бы мне уехать.

– А почему ты думаешь, что он позволит тебе сделать это теперь?

– Что же он может сделать, чтобы остановить меня? – вспыхнула Бет. – Срок нашего сговора скоро кончится. У него нет права удерживать меня при себе.

– Дорогая моя Элизабет, Роберт Керкленд – глава клана, самого могущественного в Хайленде. Разве ты не понимаешь, что он – сам себе право и власть? Я думаю, что мы еще услышим о графе Керквуде.

Элизабет заметила, что отец помрачнел, и на какое-то время уверенность ее поколебалась. Но она гордо вскинула голову.

– Пусть могущественный Хайлендский лев рычит сколько ему вздумается. Здесь он ничего мне не сделает. В Бэллантайне я в безопасности.

Лорд Скотт обнял дочь и покачал головой.

– И все же, я уверен, мы еще услышим о Роберте Керкленде.

В дверь легко постучали, и Элизабет высвободилась из надежных отцовских рук. Вошла служанка.

– Лорд Крейвер ожидает вас в библиотеке, миледи.

– Нет, только не это, – выдохнула Элизабет. – Сейчас я совсем не хочу видеть его.