От ненависти до любви - Нэн Райан

Отдернув руку от портьеры, как если бы ткань была охвачена пламенем, Регина кинулась к кровати.

— О Боже!

Ларри открыл глаза и увидел перед собой искаженное ужасом лицо. Встревожившись, он спустил ноги на пол.

— Что такое, Регина?

— Ларри, Ларри, они вернулись! Мой муж и твой отец!

— Нет! Отец собирался остаться в Денвере на две недели, а полковник Дарлингтон должен быть в форту Коллинз вместе с генералом Киддом.

— Они оба уже у лестницы! Скорее надевай штаны и выметайся из моей спальни!

— Регина, мы не в твоей спальне. Мы в одной из гостевых комнат.

— О Боже, где же моя одежда?

Краснокожий старый воин оказался безупречным спутником для Марти. Он молчал и ничего не слышал, поэтому лишь улыбался и кивал головой в ответ на все, что бы она ни предложила. Получалась весьма своеобразная беседа, где говорила только Марти. Она изливала все, что накопилось у нее на душе, без риска, что ее самые сокровенные мысли дойдут до чьих-либо ушей.

Тем утром она и Совсем-не-Товорит верхом взобрались на гребень холма, а затем проехались параллельно деревне, огибая густо заросшие лесом обрывы и наблюдая с высоты за оживленным лагерем. Преодолев меньше мили, Марти натянула поводья, взглянула на старого воина и сказала:

— По-моему, ваш вождь-полукровка, Ночное Солнце, страшно надоедлив.

Совсем-не-Говорит кивнул и улыбнулся.

— Думаю, ты согласишься со мной. Он всегда был таким угрюмым ублюдком? — Марти улыбнулась.

Ее спутник вновь кивнул, и девушка поняла, что нашла прекрасную отдушину. Теперь ее эмоции, наконец, получат выход. Марти поведала глухонемому воину о своих переживаниях. Объяснила, что находится в полном неведении и сбита с толку происходящим. Что не понимает своего тюремщика и не может взять в толк, почему Ночное Солнце не потребовал выкупа у ее отца.

Поглаживая шею кобылы, девушка задумчиво добавила, что никак не сообразит, откуда Ночное Солнце узнал о дне ее рождения и зачем преподнес ей такие ценные подарки, как эта прекрасная кобыла и мексиканское седло ручной работы.

Два дня спустя, когда Марти и Совсем-не-Говорит остановились напоить лошадей, девушка обмотала длинные поводья вокруг луки седла и призналась:

— He-Говорит, я так растерянна, иногда мне кажется, что я трогаюсь рассудком.

Старик кивнул и улыбнулся.

— Я знаю, что должна ненавидеть Ночное Солнце, и ненавижу его, конечно, но… временами… я чувствую, будто… — Она тряхнула головой. — О, He-Говорит, временами мне кажется, что я люблю его! Такое возможно? Разве можно любить человека, которого не понимаешь, метиса, который хладнокровно похитил меня и привез сюда, а теперь держится так, словно я вообще не существую?

Взглянув на старика, Марти увидела, что он озабоченно и ласково смотрит на нее. Она рассмеялась.

— Ты прав. То, что я испытываю к нему, — это не любовь. Просто он… ладно, что уж, скажем прямо, он из мужчин, привлекающих и интригующих женщин. Такой задумчивый, мрачный и молчаливый, что мне остается лишь догадываться, о чем он размышляет. Пожалуйста, скажи же мне, что мое влечение к нему вполне естественно.

Марти покачала головой, и старик закивал и заулыбался.

— Я рада, что ты тоже так думаешь. Теперь, когда мы все выяснили, я чувствую себя лучше. Спасибо, He-Говорит. Я ценю твое участие. Уверена, его самовлюбленность заметна и тебе.

Тем же днем Марти, сидя в одиночестве у типи Кроткой Оленихи, увидела, как Ночное Солнце неторопливо идет через лагерь со своим обычным непроницаемым выражением лица.

Полуголый ребенок бежал прямо к нему и вскоре поравнялся с ним. Внезапно лицо Ночного Солнца изменилось. Он нагнулся к земле, схватил мальчишку и, сжав его щечки ладонями, поцеловал в чумазое веселое личико.

Марти не верила своим глазам.

Онемев от восторга, она смотрела, как Ночное Солнце ласкает и щекочет ребенка. Комок подступил к горлу девушки, когда маленькие пухлые ручки нежно погладили Ночное Солнце по голове, а тот сердечно засмеялся.

Шли долгие чудесные дни бабьего лета, и Марти снова представилась возможность убедиться в том, что за внешней холодностью Ночного Солнца скрывается доброта. Весь день, кроме утренних верховых прогулок с He-Говорит, девушка проводила в типи Кроткой Оленихи и не раз присутствовала при визитах Ночного Солнца к бабушке. Ни один мужчина не проявлял такую заботу по отношению к пожилой женщине, как молодой вождь. Он беспокоился, если она кашляла, укорял, если плохо ела, внимательно слушал одни и те же воспоминания о прежних днях. Он был почтителен, нежен, не стеснялся целовать и обнимать бабушку, когда входил и выходил из ее жилища.

То, что племя боготворило его, было очевидно. Воины считали Ночное Солнце вождем, уступающим только Идущему-по-Следу. Никто не завидовал ему, все выказывали молодому вождю преданность и доверие. Женщины смотрели на него как на бога — замужние почитали за честь, если он разделял трапезу с их семьей, незамужних — завораживала его красота и властность. Дети обожали Ночное Солнце, чувствуя в нем мальчишеское начало: как и они, он любил бороться, шуметь и играть.

Чем дольше Марти наблюдала за Ночным Солнцем, тем сильнее влюблялась и начинала осознавать, что испытывает к нему не только физическое влечение. Ночное Солнце был удивительным человеком, внимательным к другим, добрым и заботливым.

Ко всем, кроме нее.

Полная решимости изменить такое положение дел, Марти изо всех сил старалась вести себя кротко и ласково, что, очевидно, так нравилось ему. Она перестала жаловаться на жизнь, не спорила и не ленилась. Если этого не замечал Ночное Солнце, то очень хорошо чувствовала Кроткая Олениха.

Похвалив Марти за то, что та отлично справляется с поручениями, старушка спросила, не хочет ли она надеть новое платье на свадьбу Мирной Голубки.

— О, Кроткая Олениха, конечно! Я хочу такое же мягкое белое платье, как у Мирной Голубки.

— Это невозможно, Марти. Ты же не невеста.

— Нет… я… прости меня, я…

— Не извиняйся. У меня есть оленья кожа бледно-бежевого цвета, мягкая, как бархатный воротник на прекрасном пальто, в котором мой внук однажды вернулся из Бостона. Я берегла ее. Мы сделаем тебе новое платье.

Марти просияла.

— Покажешь мне, как нашивают бисер.

— Когда ты впервые пришла ко мне, то не пожелала учиться.

— Да, но с тех пор я сильно изменилась.

Кроткая Олениха устремила на девушку невидящий взгляд:

— Не меняйся слишком сильно, дитя.

— Почему?

Кроткая Олениха лишь улыбнулась.

После ежедневной верховой прогулки Марти сразу отправлялась к Кроткой Оленихе. Новое платье требовало кропотливой работы, а до свадьбы Мирной Голубки оставалось менее двух недель. Марти с нетерпением ждала большого празднества и в своем неизжитом еще тщеславии втайне надеялась превзойти красотой всех женщин.