Клянусь, что исполню... - Хилари Норман

– Ничего подобного. – Оливия спокойно жевала шоколадку. – Точнее говоря, не совсем. Я же не подделывала ничьей подписи.

– Ты знаешь, к каким срокам заключения приговаривают в наши дни за подделку документов?

– Нет, – совсем развеселившись, ответила Оливия. – А ты?

Когда Кэри вернулась в Бостон, ее интерес к чудесному лазеру разгорелся с новой силой. У нее появились глубоко личные мотивы. Кэри не было еще и сорока, однако она всегда ревностно относилась к своей внешности, а в последнее время начала замечать, что, несмотря на утомительный и тщательный уход, на ее прежде безупречной коже начали появляться мелкие, но многозначительные изъяны, не заметные ни для кого другого – во всяком случае, до поры до времени. Но они были, эти мимолетные следы, бесконечно малые признаки увядания. Они назойливо напоминали, что идеальная красота вскоре покинет ее.

Соблазн исчезнуть на несколько дней, а затем явиться обновленной, уверенной в том, что она безукоризненно хороша, был слишком велик. Кэри понимала, что если она удачно разыграет выпавшие карты, то ей представится уникальная возможность провести лечение новым методом прежде, чем вся Америка услышит о нем, и никто ничего не узнает, даже не заподозрит.

Она позвонила Рут Мюллер в «Люмитекник» и оставила срочное сообщение. Меньше чем через час Мюллер перезвонила ей.

– Чем могу быть полезна, миссис Ариас?

– Я хотела бы получить консультацию.

– К вашим услугам, – ровным голосом ответила Мюллер. – Что вас интересует?

– Вы не поняли, – нетерпеливо проговорила Кэри. – Я хотела бы знать, могу ли я испробовать новый метод лечения на себе?

– На себе? – Мюллер не скрывала изумления. – С какой целью?

– С той же самой, какую будут преследовать миллионы ваших клиентов, как только реклама попадет в крупнейшие газеты, – ответила Кэри. – Понимаете, у меня есть несколько ранних морщинок, ничего серьезного, но, мне кажется, нам представилась идеальная возможность убить одним выстрелом двух зайцев – я избавлюсь от морщинок и получу необходимые доказательства того, что «Хейлунглазер» действительно работает.

– Мне казалось, представленные нами доказательства вполне убедительны, – сухо заявила Рут Мюллер.

– До некоторой степени, – ответила Кэри, демонстрируя сомнение.

Мюллер помолчала, раздумывая.

– Боюсь, миссис Ариас, что, даже если бы это было возможно с юридической точки зрения – я уже разъясняла вам, что лазер нельзя использовать до официального начала промышленного производства, – с вашей стороны было бы неэтично и неблагоразумно испытывать его на себе подобным образом.

– Напротив, – возразила Кэри. – Это не только этично, но и широко распространено в деловой практике. Если кто-то просит агентство организовать рекламную кампанию, скажем, нового сорта печенья, то производители активно призывают всех, кто занят в проекте, съесть как можно больше этого печенья.

– Но сейчас речь не о печенье, – угрюмо пробормотала Мюллер.

– Конечно, – поддержала Кэри. – Это на двадцать пять тысяч долларов дороже пачки самого сладкого печенья. – Она помолчала. – Если я решилась приехать в Швейцарию, если готова заплатить за лечение столько, сколько вы скажете, – повторяю, сколько угодно, – то ваш отказ предпринять хоть одну попытку преодолеть эти лицензионные препятствия я могу трактовать единственным образом – вы, господа, не убеждены в качестве собственной продукции.

Мюллер долго молчала.

– Я, разумеется, передам ваше предложение моим коллегам, – ответила она наконец довольно напряженным голосом.

– Я не сомневаюсь, что передадите. – Кэри снова помолчала. – Полагаю, фрау Мюллер, прежде чем обратиться ко мне, вы наверняка провели хорошую подготовительную работу в том, что касается проверки моих деловых качеств.

– Естественно, – подтвердила Мюллер.

– В таком случае, – холодно продолжала Кэри, – вы наверняка в курсе: если я чего-нибудь хочу, то или я получаю это, или вы получаете под зад коленом. Это довольно грубый американизм, фрау Мюллер, и я прошу прощения, но, уверена, вы уловили его смысл.

– Совершенно верно.

– Поэтому, когда будете разговаривать со своими коллегами в «Люмитекник», не забудьте предупредить их. Если они откажут мне, я не только прослежу, чтобы «Бомон—Ариас» приостановило работу над этой кампанией, но и… – ее тон стал жестче, – ни в коей мере не нарушая условий нашего соглашения, сделаю так, что ни одно агентство в Соединенных Штатах не подпустит вас даже на пушечный выстрел.

– Черт бы ее побрал, – пробормотала Оливия. Новость застала ее в офисе на Шенцлиштрассе.

Теперь в ее кабинете были установлены еще два телефонных аппарата: один из них изображал главный телефонный номер компании «Люмитекник», а другой – прямую линию связи с Рут Мюллер. Оливия наняла еще одну актрису на роль телефонистки на коммутаторе и заодно личной секретарши директора Мюллер.

– Пора заканчивать игру, – произнесла Энни. Она уезжала на несколько дней домой, повидаться с Эдвардом и детьми, и, как назло, вернулась в Берн в тот самый момент, когда Оливии доложили о категоричном требовании Кэри.

– Ничего подобного, – возразила Оливия.

– Не сходи с ума. – Энни побледнела. – Пора остановиться.

– Ни в коем случае!

Актриса, игравшая роль Рут Мюллер, молодая женщина, одетая в синие джинсы и мешковатый пуловер с заплатами на локтях, пожала плечами.

– Судя по тону, эта дама говорила совершенно серьезно, – заметила она.

– Кэри всегда говорит серьезно, – ответила Энни. – Ливви, надо знать меру. Наша затея выходит из-под контроля.

– Согласна.

– Слава богу.

– Я согласна, что мы должны знать меру, но что за неприличная паника? Кэри до сих пор не догадалась, что вся наша затея – сплошное мошенничество, поэтому нам ничего не грозит.

– Пожалуй, Оливия права, – задумчиво проговорила актриса. – Самое худшее, что может произойти, если вы не согласитесь на ее условия, – она просто выйдет из игры.

– Но поскольку мы никак не можем согласиться на ее условия, – заметила Энни, – выход из игры неизбежен.

– Кто сказал, что мы не можем согласиться? Энни и актриса изумленно уставились на Оливию.

– Ты с ума сошла, – обреченно проговорила Энни.

– Ничуть, – ответила Оливия.

Оливия должна была признать: ей никогда бы не пришло в голову, что эта необычайно умная, искушенная женщина может настолько увлечься идеей. Надо же – потребовать лечения для себя! Вот это, называется, вляпались!

– Ты знаешь, – сказала она Энни за обедом. – Мне ее почти жалко. Но только почти.