Будь моим мужем - Пат Бут

Джордж Уэстчестер наконец-то избавился от неприятного осадка, оставшегося от разговора с Тэссой Андерсен. Он вкусно отобедал в «Четырех временах года», после чего позволил себе две рюмочки «Кюммеля» со льдом. Но то ли от спиртного, то ли от этого телефонного разговора у него началась изжога. Вероятно, все же придется принять «Пепто-бисмол».

Устроившись поудобнее в кожаном кресле за большим полированным письменным столом, Джордж подумал, что если сейчас закрыть глаза, то минут двадцать, пожалуй, можно будет подремать. Самое лучшее после тяжелого разговора и сытного обеда.

Однако, как оказалось, у его секретарши было иное мнение на этот счет.

– Сэр, звонит продюсер «Шоу Рейчел Ричардсон». Будете говорить?

«Не раньше и не позже, – раздраженно подумал Уэстчестер. – Дерьмо! Какого черта им нужно?!»

– Соедини.

– С вами хочет говорить Дженнифер Ди Мэйо. Она – старший координатор отдела информации и помощник продюсера.

– В самом деле? – спросил Уэстчестер, на которого это не произвело ровным счетом никакого впечатления. – Джордж Уэстчестер слушает. Чем могу помочь сотруднице одной из моих самых любимых передач?

– Благодарю вас, – бодрым голосом ответила Ди Мэйо. – Мистер Уэстчестер, возможно, вы действительно могли бы помочь нам. Мы проводим аналитическое исследование и собираем материал для двух совершенно различных передач. Вы могли бы оказать нам соучастие в обоих случаях. Во-первых, вы, вероятно, в курсе дела относительно продолжающегося спада на рынке живописи. Сейчас ситуация стабилизируется, но все-таки ей еще далековато до доброго старого времени конца восьмидесятых годов.

– Да, пожалуй, я согласен с этим. Конечно, это не моя епархия. Я возглавляю отдел по операциям с недвижимостью.

– Вот именно. Тогда вам должно быть также известно о том, что Сотби и Кристи занялись еще и банковским делом, выдавая своим потенциальным клиентам ссуды для покупки живописных полотен на аукционе. То есть фирма получает комиссионные и от покупателя, и от продавца. Ну и конечно же, взимает еще и процент за свой кредит. А саму картину оставляет у себя на хранение в качестве гарантии.

Уэстчестер помолчал. Такова была общепринятая практика, но некоторые подвергали ее критике, ибо она представляла собой конфликт интересов.

– Мы узнали, что ваша фирма выдавала займы, доходящие до ста процентов от стоимости картин, и просила своих клиентов предоставить дополнительные гарантии на полученную ими ссуду. Этими дополнительными гарантиями являлась в ряде случаев недвижимость.

Уэстчестер почувствовал, как у него тоскливо заныло в желудке. Он звучно рыгнул, от чего во рту появился отвратительный привкус.

– Мы хотели бы обсудить с вами следующее: определение стоимости этой недвижимости – ее проведение, кто проводил оценку и какая именно сумма взималась за определение стоимости. Могла бы я рассчитывать на ваши комментарии по этим вопросам? – спросила Ди Мэйо, как бы нанося завершающий разящий удар и поворачивая вонзенную в плоть противника шпагу.

Голосом, сдавленным от распирающих желудок газов, Уэстчестер с трудом выдавил:

– Это было бы недозволенным разглашением конфиденциальной деловой информации.

– Ну-у, после того как это услышит вся страна в «Шоу Рейчел Ричардсон», никакого недозволенного разглашения с вашей стороны уже не будет.

– Минутку, – проговорил Уэстчестер.

Операции Сотби по торговле произведениями живописи с одной стороны, и недвижимостью – с другой были традиционно разграничены китайской стеной во избежание конфликта интересов. Но в последнее время его отдел по недвижимости отошел от этого строгого разделения. Это позволяло обеспечивать дополнительные гарантии выдаваемых ссуд и самому оплачивать произведения искусства по максимальной ставке, поддерживая таким образом устойчивый спрос на рынке живописи. Будучи несколько сомнительной с этической точки зрения, такая практика, однако, приносила баснословные прибыли.

– Вы располагаете конкретными фактами? – осторожно уточнил он.

– Письменными показаниями, данными под присягой, – твердо ответила ему Ди Мэйо.

– О Боже! Тогда я больше ничего говорить не стану и отсылаю вас к моим адво…

– Возможно, этого и не понадобится. Мне бы хотелось, чтобы вы поговорили с самой Рейчел.

Уэстчестер еще раз рыгнул и поморщился. Ни в коем случае не надо было пить вторую рюмку «Кюммеля» за обедом.

– Говорит Рейчел Ричардсон.

– Я большой поклонник…

– Второй вопрос заключается в следующем, – Рейчел говорила с ним небрежной скороговоркой, словно с существом низшего сорта. – У нас уже есть наготове несколько передач, объединенных сквозной темой «Женщина и работа». О том, как женщин увольняют в первую очередь, устанавливают им меньший оклад за ту же работу, делают объектами сексуальных преследований и домогательств, не предоставляют им сокращенного либо скользящего графика, необходимого для воспитания детей, – выбрать можете сами. И вот только что мне позвонила Тэсса Андерсен. Вы ведь знаете ее, не правда ли?

– Да, очень неприятная и деликатная ситуация…

Рейчел не дала ему закончить фразу.

– Что-то связанное с добрым именем и репутацией вашей фирмы?

– Именно. Что касается меня, то с моей стороны возражений…

– А ведь всему этому вряд ли будет способствовать предание гласности тех моментов, о которых с вами только что беседовала мисс Ди Мэйо.

Так вот оно что! Сделка. В Америке без этого ни шагу. Уэстчестер слишком долго прожил в США, чтобы не понимать ситуации.

– Тогда, если… можно было бы найти способ восстановить миссис Андерсен, то, быть может, не стоило бы предавать огласке наш так называемый… бизнес…