Прерванная игра - Кэтрин Куксон

— Прямо сейчас, да или нет. Я… не могу больше выносить эту неопределенность. Я… я прошу вас только прийти в этот дом и остаться здесь в качестве… друга и партнера. Сейчас вам трудно в это поверить, но вы увидите, что прочная дружба может принести даже больше радости, чем любовь. Я понимаю, вы не любите меня, не можете любить и никогда не полюбите… Нет-нет, не возражайте. — Шарлотта вскинула руку — Давайте с самого начала будем честны. Когда вы потеряли жену, я поняла, что вы, должно быть, очень любили ее и такая любовь бывает раз в жизни. Но есть и другие чувства, сравнимые с любовью. Мужчина может испытывать эти чувства к женщине и быть счастливым. Хотя о женщине этого нельзя сказать. — Она с трудом сглотнула слюну и только после этого закончила: — В большинстве случаев женщине хочется любить, даже если на ее любовь не отвечают взаимностью.

Господи, Рори почувствовал, что его бросило в жар, он покрылся потом. Что он может сказать? Что может сделать? Странно, но он вдруг понял, что ему сейчас хочется сделать, хотя это желание превращало в прах все его предыдущие решения. Ему захотелось подойти к Шарлотте, обнять ее, успокоить. Именно так, просто успокоить. Ничего больше, только успокоить. Но почему же тогда он не делает этого?

Рори с удивлением услышал собственные слова, прозвучавшие даже как-то обыденно:

— Прошу вас, сядьте. — Он протянул Шарлотте руку, помог ей сесть на диван и сам сел рядом, так и не отпустив ее руки. Посмотрев на нее, Рори почувствовал, что испытывает возбуждение. Да, именно возбуждение, сродни тому, какое ощущал во время удачной игры. И это возбуждение перешло к нему от нее, а ведь раньше он не осознавал, почему ему нравилось находиться в ее обществе, нравилось слушать ее рассуждения, даже когда она слегка подшучивала над ним. Эта женщина возбуждала его.

Если бы она не была такой высокой, тощей и невзрачной, то происходящее сейчас могло произойти несколько месяцев назад. Но ее размышления, голос, манеры, ее поступки — все это в какой-то степени компенсировало ее внешность. На самом деле над ней образовывался какой-то своего рода покров, потому что в последнее время в ее обществе Рори просто забывал о ее внешности. Внезапно он почувствовал, что сейчас ему легко с Шарлоттой, как никогда, что он может спокойно говорить с ней, успокаивать. Наклонившись к Шарлотте, Рори спросил:

— Хотите, я вам что-то скажу?

Глаза Шарлотты слегка затуманили навернувшиеся слезы:

— Рори, я очень хочу услышать ваш ответ.

— Мне очень трудно выразить это словами, у меня нет такого дара красноречия, как у вас. — Рори слегка пожал руку Шарлотты. — Вы ведь знаете, что обладаете этим даром, правда? Каждый раз, когда вы открываете рот, то произносите что-нибудь разумное, значительное. В этом заключается разница между вами и мной… и такими, как я. Но я… я хочу сказать вам… мне нравится находиться рядом с вами… то есть мне действительно приятно ваше общество. Вы не поверите, но я чувствую… что от вас исходит какое-то возбуждение. Я никогда не знал другой такой женщины, как вы. Да и как я мог узнать, не выходя из своего квартала? И я должен сказать в этой связи, что Джейни была прекрасной девушкой и я был счастлив с ней. Да, я должен это сказать, ведь минуту назад вы сами предложили быть честными. И в то же время следует признать, что с ней я не испытывал такого возбуждения. Оглядываясь назад, я понимаю, что Джейни мало чему могла научить меня, ну разве что состраданию к другим людям. Знаете, она действительно очень переживала за других, а это ведь немаловажная вещь, правда?

— Да, конечно… Рори.

— Что?

— Каков будет ваш ответ? Я… я хочу услышать определенный ответ. Вы сейчас стараетесь не расстроить меня, но вряд ли мне это нужно. Я хочу услышать: да, Шарлотта, или нет, Шарлотта.

Рори продолжал держать Шарлотту за руку, их колени почти соприкасались, лица находились совсем рядом, и Рори понял, что если сейчас он скажет нет, то жизнь его в определенной степени станет пустой, неинтересной, и не только потому, что, возможно, ему больше не придется бывать в этом доме.

— Да… Шарлотта.

Он увидел, как Шарлотта закрыла глаза. А когда вновь открыла их, они сверкали. На любом другом лице они могли показаться настоящими звездами.

— Значит, решено?

— Да, решено.

И в этот момент, когда Рори подтвердил свое согласие, в его воображении всплыла кухня в коттедже. Он увидел отца, Рут, эту женщину, Джимми, они все смотрели на него и говорили: «Что? Мисс Кин? Да никогда!.. Как же Джейни?»

— Я не собираюсь оправдываться перед своими родными, — внезапно заявил Рори. — И от вас их прятать не буду. Вам придется познакомиться с ними.

— Познакомлюсь с большим удовольствием. У меня ведь не было родных.

Рори неожиданно рассмеялся:

— А знаете что? Перед вами я тоже не стану оправдываться, всегда буду говорить вам правду. Обещаю. Возможно, вам не всегда это будет нравиться…

— Да, возможно. — Шарлотта состроила гримасу и громко рассмеялась. — Разумеется, мне не понравится, если вы скажете, что будете каждый вечер уходить из дома играть в карты.

Глаза Рори расширились от удивления, а Шарлотта засмеялась еще громче, совсем как молоденькая кокетливая девушка, что вовсе не шло ей.

— Разве я не говорила вам, что много знаю почти о всех людях в этом городе?

— Но как вы узнали об этом?

— Поразмыслила логически, да плюс еще одно слово, которое вы постоянно повторяли, когда находились в больнице. Когда я впервые навестила вас, вы все твердили: «Питти, Питти, Питти». Да и во второй мой визит вы все еще повторяли его.

— Неужели?

— Да. И знаете, когда мужчину так избивают, за этим почти всегда что-то кроется. Разбойник мог бы ударить вас по голове, чтобы вы потеряли сознание, но не думаю, чтобы он стал избивать вас практически до смерти. Поразмыслив над этим, я поняла, что вы повторяете фамилию тех, кто напал на вас, но на это никто не обратил внимания, все решили, что вы твердите «как жаль». А вы говорили про братьев Питти. Эти братья известные мерзавцы, при этом еще и отчаянные картежники. Несколько лет назад полиция штрафовала их за азартные игры.

— Ох, вот это да! — На лице Рори появилась улыбка. Он запрокинул голову и засмеялся. Шарлотта смеялась вместе с ним. Устав смеяться, Рори сказал: — Я и раньше считал вас замечательной женщиной, а теперь вот говорю это вам.

— Прошу вас не судить о моем уме только по этому факту. Я просто разглядела то, что любому должно было броситься в глаза, и уж тем более полиции. Однако я не считаю полицейских глупцами. Ведь вы сами не помогли им. Когда вас спросили, видели ли вы нападавших, вы ответили, что никого не видели и что напали на вас, когда вы шли по боковой улице.

— Но… но как вы узнали, что я играл в карты? — спросил Рори уже серьезно.

Внимательно посмотрев на него, Шарлотта ответила тоже серьезно: