Танцующие тени - Патриция Поттер

— Но как такое возможно?! Тебя ведь ни в чем не обвиняют!

Ник смерил ее таким взглядом, что Саманта сразу почувствовала себя наивной дурочкой.

— Когда речь идет о борьбе с организованной преступностью, возможно очень многое. Стоит произнести слово «мафия» — и судья подпишет что угодно, хоть лицензию на убийство. Будь осторожна, Саманта. Не доверяй ни Маклину, ни прочим федералам. Они используют тебя и вышвырнут на помойку.

— Так было с тобой?

— Я не позволил так с собой поступить. Но не потому, что они плохо старались. На мою фирму сыплются бесконечные проверки. Агенты ФБР встречаются с моими клиентами и предупреждают, что со мной опасно иметь дело. За мной постоянно следят — просто так, на всякий случай.

«Как вчера вечером», — подумала Саманта.

— Как же ты ухитряешься сохранять свой бизнес?

— В основном я сотрудничаю с иностранными компаниями, которых ФБР особо не волнует. А остальные… что ж, я произвожу высококачественную продукцию и продаю ее по разумным ценам.

Саманта хотела еще о многом спросить, но он резко сменил тему:

— Можешь позвонить из кабинета. На первом этаже, из холла налево.

— А ты не хочешь с ней поговорить? — снова попробовала Саманта.

— Нет.

По его измученному лицу она поняла, что сейчас не время спорить.

Спустившись вниз, Сэм без труда нашла кабинет. Здесь, как и в остальном доме, царил строгий порядок. На столе ничего лишнего — не то что у нее самой! Письменный стол Саманты вечно был завален бумагами: на нем царил, как она сама говорила, «организованный хаос».

На миг Сэм пришла в голову мысль включить компьютер и порыться в файлах Ника — может быть, там найдутся какие-то ключи к разгадке. Но при одной мысли о том, чтобы шпионить за собственным братом, к горлу подступила тошнота.

Взяв сотовый телефон, она набрала номер матери.

Пэтси ответила сразу, как будто носила телефон с собой в ожидании звонка.

— У тебя ничего не случилось? — сразу спросила мать, как будто предчувствовала недоброе.

— Отец… Пол Мерритта умер сегодня ночью. — Саманта сама не понимала, почему назвала Мерритту «отцом».

— Он тебе не отец. Твоим отцом был Дэвид Кэрролл, — дрогнувшим голосом ответила мать.

Сэм тут же пожалела о своей оговорке.

— Конечно. Папой для меня всегда останется Дэвид.

— А твой брат… Ник… как он?

— Нормально. — Помолчав, Сэм добавила: — Он уже вышел из больницы. Сегодня я ночую у него. — О том, что ее пытались убить, Сэм по-прежнему рассказывать не собиралась и молилась только о том, чтобы это происшествие не попало в выпуски новостей.

— Ты вернешься завтра?

Сэм помедлила с ответом. Может быть, все-таки остаться на похороны? Если придется задержаться всего на два-три дня — почему бы и нет? Пусть она не успела узнать Пола Мерритту, пусть не смогла (и едва ли смогла бы) его полюбить — он подарил ей жизнь, и она обязана отдать ему последний долг.

— Возвращайся скорее, прошу тебя! — продолжала мать. — Мне так нужно с тобой поговорить… рассказать все…

— Завтра я буду дома, — пообещала Саманта.

— Не позволяй им впутывать тебя в свои игры! — предупредила мать. — Виктору… и прочим.

— Не бойся, не позволю.

Наступило молчание. Сэм понимала, о чем сейчас думает мать: ей хочется забросать дочь вопросами о Нике, но, гордая и скрытная, она боится обнаружить неутихающую тоску по сыну, который не хочет ее знать.

Наконец Пэтси тяжело вздохнула, и Саманта поняла: настало время сообщить самую неприятную новость.

— Мама, о нас с тобой знает ФБР. Они давно занимаются делами Мерритты, и мы их очень заинтересовали. Думаю, тебе лучше всего пока оставаться там, где ты есть. — Все время приходилось помнить, что их тайное убежище нельзя называть прямо. Как странно и непривычно — разговаривать, взвешивая и просчитывая каждую свою реплику!

— Я знала, что так и будет, — с безнадежной покорностью в голосе ответила мать.

Сердце Сэм сжалось от острого чувства вины. Это из-за нее, из-за ее желания разобраться в своем прошлом и увидеть брата репутация матери может быть погублена навсегда!

— Прости меня, — прошептала она.

— Тебе не за что извиняться, — ответила мать. — Рано или поздно это должно было случиться. Все тайное когда-нибудь становится явным.

— Но ты можешь пострадать…

— Больше всего печалит меня то, что ты уже пострадала, — возразила мать.

— Обо мне не беспокойся, — ответила Сэм. — Здесь я в безопасности.

«Теперь, когда Пол Мерритта мертв, ты тоже», — подумалось ей. Не чудовищно ли: смерть родного отца принесла ей облегчение — ведь теперь можно не беспокоиться за безопасность матери.

Пэтси снова вздохнула.

— Я хотела предупредить тебя… Не слишком доверяйся Николасу: ведь он вырос в семье Мерритта.

Сэм поморщилась, услышав в голосе матери едва сдерживаемую боль. Каково ей говорить такое о собственном сыне!

— Это не его вина!

— Конечно, нет. Но и забывать об этом не стоит.

Это Сэм понимала и сама. Предостережения агента Маклина дали свои плоды: хотя ей безумно хотелось поверить Нику, она знала, что полностью доверять нельзя даже ему.

— Ладно, завтра увидимся, — сказала она. — Ты не могла бы позвонить Терри и сказать ей, что я завтра вернусь?

— Конечно.

— Постараюсь позвонить тебе еще, — пообещала Сэм. Давать домашний номер Ника она не собиралась — еще не хватало, чтобы ее разговоры с матерью кто-то подслушивал!

— Я люблю тебя, Саманта, — сказала мать.

— Я тоже тебя люблю, — ответила Сэм.

И это было истинной правдой! Хоть она и сердилась на мать (да что там «сердилась» — при мысли о том, что Пэтси тридцать четыре года скрывала от нее правду, Саманту охватывала настоящая ярость!), однако не переставала любить ее всем сердцем. И знала: если из-за нее с Пэтси что-то случится, она этого себе никогда не простит.

Но что будет с «Чудесами Запада», когда разнесется слух, что Кэрроллы связаны с мафиозным кланом? И что будет с матерью, если рухнет дело, которому она посвятила большую часть жизни?

Опустившись в кресло, Саманта огляделась вокруг. Прибранный и безупречно чистый кабинет сообщал о своем хозяине лишь то, что Ник — человек аккуратный, во всем ценящий порядок. Строгий, организованный ум. Но на что направлен этот ум? Что она вообще знает о своем брате?

Поднявшись наверх, Сэм услышала из-за двери гостиной голос Ника: очевидно, он говорил по телефону. Она прислушалась, но различила лишь одно слово — «старик».