Охотничья луна - Виктория Холт

— Вашей костюмершей?

— Да. Я ведь прежде чем приехать сюда играла в театре, знаете ли.

— Понимаю.

— Мейзи помнит старые дни. Очень мило с вашей стороны, что вы пришли. Особенно, когда у вас так мало свободного времени.

— В настоящий момент мы очень заняты. Мы ставим к Рождеству пантомиму.

— Пантомиму?

Ее глаза засверкали, потом выразили презрение.

— Я начинала с нее, — продолжала она. — Это бесперспективное занятие.

— Я считаю, чрезвычайно интересным, что вы были актрисой.

— Полагаю, жизнь актрисы сильно отличается от жизни учительницы.

— Действительно, они на разных полюсах, — согласилась я.

Она улыбнулась.

— Должно быть, вы скучаете по театру, — продолжала я. Она кивнула.

— Никак не привыкну к тому, что больше не работать. Особенно когда…

Она пожала плечами, в этот момент раздался стук в дверь, и приземистая пожилая женщина вкатила чайный столик, на котором стояли сэндвичи и пирожные и все, что могло нам понадобиться для чая.

— Сюда, миссис Гиттингс, — сказала Марсия довольно громким звенящим голосом. А затем более спокойно: — Хорошо. Спасибо.

Миссис Гиттингс взглянула на меня, кивнула и вышла. Марсия разглядывала чайный столик, словно это была голова Иоанна Крестителя на блюде. Не знаю, почему мне в голову все время приходили такие сравнения. Видимо потому что все здесь не было вполне естественным. Я пожалела, что со мной нет Эйлин Экклз: уверена, мы очень весело провели бы время, смеясь над всем этим.

— Вы должны сказать мне, какой чай вы любите. Я ведь и правда думаю, что это очень мило с вашей стороны, что вы пришли. Вы не представляете себе, какое это удовольствие — иметь возможность с кем-то поговорить.

Я ответила, что чай люблю слабый, добавляю немного молока, но без сахара; встала и приняла у нее чашку; затем села. Рядом со мной был маленький столик, на который я поставила чашку.

— Возьмите же один из этих сэндвичей. Казалось, она скользит ко мне с тарелкой в руке, наполняя драматизмом даже это обыкновенное действие.

— Миссис Гиттингс очень хорошая. Но я действительно скучаю по театру.

— Я могу это понять.

— Я знала, что вы поймете. Полагаю, вы гадаете, почему я похоронила себя в деревне. Что ж, существует малышка. Вы должны до ухода повидаться с Мирандой.

— Вашей маленькой девочкой? Да, с удовольствием.

— В сущности, я сделала это для нее, — жестом покорности она откинула голову назад. — Иначе меня здесь не было бы. Дети врываются в вашу карьеру. Приходится выбирать.

Я хотела задать много вопросов, но, полагаю, все они были слишком личными. Я устремила внимание на помешивание чая.

— Вы должны мне все о себе рассказать, — сказала она.

Я коротко рассказала ей, что живу со своей тетей и что это моя первая работа; но я видела, что на самом деле она не слушает.

— Вы очень молоды, — сказала она в конце концов. — Не то, чтобы я была намного старше вас… по годам. — Она вздохнула, и я решила, что она намекает на свой богатый жизненный опыт. Я чувствовала, что в этом она, вероятно, права. — И, — сказала она, переходя к тому — я была уверена — что и было причиной, почему она так настойчиво хотела, чтобы я посетила ее, — вы уже подружились с Джейсоном Веррингером.

— Ну, вряд ли это можно назвать дружбой. Был этот несчастный случай, и мне пришлось остаться в Холле вместе с девушкой, которую сбросила лошадь. Помните, вы пришли, когда я была там.

Она спокойно смотрела на меня.

— Ода. Джейсон очень старался объяснить. Он очень извинялся. Но я сказала ему, что в данных обстоятельствах он был обязан вас принимать.

— Дело было не в приеме. Я была бы совершенно довольна подносом в комнате больной.

— Он действительно сказал, что об этом не может быть и речи… Гость в его доме и все такое.

— Создается впечатление, что он довольно щепетилен в этих вопросах.

— Конечно, ваше общество должно было доставить ему удовольствие. Он любит умных женщин… если они к тому же и хорошенькие, какой вы, несомненно, являетесь, мисс Грант.

— Спасибо.

— Я хорошо понимаю Джейсона. На самом деле, когда он вернется… Мы договорились, видите ли. Конечно, есть ребенок… его бедная жена… Теперь это кончилось…

Я поняла, что она предупреждает, чтобы я не принимала всерьез внимание, которым Джейсон меня одарил. Мне хотелось сказать ей, чтобы она не беспокоилась. Я, уж конечно, не стану пытаться стать для нее угрозой и в действительности была совершенно равнодушна к планам, которые они строили с этим одиозным человеком.

Я холодно сказала:

— Я поглощена своей карьерой. Было время, когда я надеялась работать со своей тетей, но из этого ничего не вышло. Аббатство — чрезвычайно интересная школа, а мисс Хетерингтон — замечательная женщина.

— Я так рада, что вы счастливы. Вы отличаетесь от других.

— Других кого?

— Учительниц.

— О, вы их знаете?

— Я их видела. Они так похожи на школьных матрон. Вы не совсем.

— Тем не менее я учительница. Расскажите мне о ролях, которые вы играли.

Она не возражала. Ее самым большим успехом была леди Изабель в «Ист Линн». Она встала и, прижав руки к лицу, продекламировала: «Умер. Умер. Так и не назвал меня матерью ».

— Это была сцена у смертного одра, — пояснила Марсия. — Она, бывало, приводила публику в транс. Во всем театре не было сухих глаз. Я играла «Две сотни лет» Пинеро. Прекрасно. Мне больше нравилась драма. Но ничто и в подметки не годилось «Ист Лини». Это был несомненный успех.

Затем она продемонстрировала отрывки из других ролей, которые играла. Она казалась совсем другой женщиной по сравнению с той, которую я впервые всретила на лужайке с ребенком или в полотняной лавке. В сущности она меняла характер каждые несколько минут. Спокойная любящая мать; одинокая женщина, умоляющая ее посетить; любовница с разбитым сердцем в сцене во дворе; очаровательная хозяйка; а теперь разносторонняя актриса. Она с абсолютной легкостью проскальзывала из роли в роль.

Мы поговорили о «Золушке», которую ставили в школе. Когда-то она в ней играла.

— Моя первая роль, — в экстазе воскликнула она, обнимая колени руками и превращаясь в маленькую девочку. — Я была Пуговкой. У вас должна быть хорошая Пуговка. Это маленькая, но эффектная роль.

Она с восхищением смотрела вверх на воображаемую Золушку.

— Я была очень хорошей Пуговкой. Именно тогда люди начали понимать, что у меня есть будущее.

Открылась дверь, и вошла миссис Гиттингс, ведя за руку маленькую девочку.