Танго смертельной любви - Александра Миронова

— Конечно. Он живет в лесу, — коротко кивнул тот.

— Да, именно. Коротышка шел из леса, у него были костыли. Я подумал, что нужно нанести визит художнику. Ну, знаете, поговорить о жизни. Узнать, не видел ли он кого-нибудь подозрительного?

Человек молча кивнул и уставился в окно, где не было ничего интересного, кроме очередного унылого затяжного дождя.

В полном молчании они проделали половину пути. А затем Карла словно обуял какой-то бес. Он остановил машину в двух километрах от того места, где нашли Коротышку.

— Отсюда пешком, — придав голосу оттенок скорби, сообщил он попутчику. Тот кивнул и даже не поморщился, хотя темный шерстяной костюм и щегольские кожаные туфли явно не были рассчитаны на прогулку по дождливому лесу.

Понял он или нет подлую задумку Карла, но человек смело шагнул в грязь и последовал за своим проводником.

Им пришлось идти через самую чащу, земля чавкала под ногами — ощущалась близость водопада. Спустя несколько минут Карл был измазан с головы до ног.

— Скоро уже, — зачем-то пояснил он Виктору. Тот продолжал идти молча размеренным шагом. В какой-то момент шутка перестала казаться Карлу смешной. Мужчина напоминал хорошо отлаженный механизм, искусное творение микромеханики. Из тех — с идеальной точностью мыслей, синхронностью движений и полным отсутствием сердца.

Обогнув водопад поверху (сам Карл поскользнулся и упал в противную жижу несколько раз, в то время как его спутник всего лишь запачкал дорогие туфли и немного брюки), они наконец-то добрались до хижины Альберта.

Карл постучал. Тишина. Но не успел он поднять руку, чтобы постучать еще раз, как дверь отворилась. Альберт, одетый в одни брюки, держал в руках кисть. Голый торс перемазан краской. Волосы растрепаны, скулы впали, щетина отросла. Перед ними стоял человек, не спавший несколько дней.

— Чем могу помочь, господа? — спокойно, даже немного насмешливо поинтересовался художник.

Первым вошел молчаливый спутник Карла. Тот, пыхтя и стряхивая налипшую грязь с ботинок, последовал за ним. Мужчина осматривал, точнее сказать, сканировал пространство. Заметил камин, шкуру, пылающие дрова, мольберт, палитру, чашку чая. Принюхался.

— Простите за беспокойство, — извинился Карл. — У вас в последнее время ничего подозрительного не происходило? Может, вы слышали что-то странное или к вам кто-то заходил?

Альберт пожал плечами, он продолжал стоять в дверях, всем своим видом демонстрируя, что не намерен задерживать гостей.

— Нет, ничего. Никто не знает, что я здесь живу. Ну, кроме вас, господа.

— И Марии, — выразительно добавил Карл, наблюдая за выражением лица Альберта. Тот снова пожал плечами вместо ответа.

— Рядом с вашим домом нашли беглого преступника, — кратко сообщил Виктор.

— Да что вы? — равнодушно поразился Альберт. — Полагаю, мне повезло, что он не дошел до меня.

— Несомненно. — Виктор остановился перед холстом, стоящим на полу и повернутым к стене.

— Могу я поинтересоваться, что сейчас с этим преступником? — немного поколебавшись, но все-таки поддавшись любопытству, спросил Альберт.

— Он мертв. Не возражаете? — Виктор взялся за холст, намереваясь развернуть его к себе.

— Ни в чем себе не отказывайте, — кивнул Альберт.

Человек поднял картину и развернул ее к себе. Карл уставился на портрет Эльзы. Хотя, какая глупость, это был не ее портрет. Это было изображение Девы Марии, пропитанное святостью и благочестием. Задрапированная в темно-синий с глубоким и серым отливом материал, она казалась воплощением страдания и скорби. Светлой, вечной, глубокой.

— Что это? — Карл не смог сдержать удивления.

— Это же подруга Коротышки. Анастасия Миллер, — задумчиво протянул человек, цепко ловя и разбирая на составляющие каждую деталь картины.

— Нет, вы ошиблись. Это вовсе не Анастасия или как там ее.

— Я никогда не ошибаюсь. — Виктор уставился художнику прямо в глаза.

— Все когда-то бывает в первый раз. — Альберт выдержал взгляд.

— И кто же это по-вашему?

— Это Мадонна. Современная иконография.