Эдельвейсы для Евы - Олег Рой

– Ну с Жанночкой с этой. А?

– Не твое дело. И оставь зеркало в покое, если не хочешь, чтобы мы последовали примеру твоего Миши.

– А ты мне не хами! – возмутилась рыжая, но все же вернула зеркало назад. – Я тебе не Жанна, я привыкла к вежливому обращению.

– Да далась она тебе, эта Жанна! Успокойся, теперь вам делить нечего – Миши вашего общего больше нет. А ей, между прочим, хуже, чем тебе, – у нее ребенок.

– И что ты мне предлагаешь, жалеть ее? Вот еще! Ей теперь и дом достанется, и квартира, и деньги – у Миши были кое-какие сбережения… А я осталась и без него, и без средств к существованию.

– Бедняжка! – иронически заметил я.

– И не говори. Самой себя жалко. Теперь вся надежда на тебя и на твои отцовские чувства.

– Какая же ты дрянь!

Регинка поглядела на меня зелеными в крапинку глазами:

– Знаешь что – остановись вон там. По-моему, симпатичный кабачок. А то я есть хочу – умираю.

Мы подъехали к придорожному ресторану, стилизованному под деревянную избушку, зашли внутрь и выбрали себе место на открытой веранде второго этажа.

Я заказал себе только стакан минералки – мне кусок в горло не лез, Регина же не собиралась ни в чем себе отказывать. Подробно расспросив обо всех блюдах официанта, она выбрала салат из креветок, печенку с грибами и вишневый пирог.

Эта девица не переставала меня удивлять происходящими с ней переменами. Только что она была одним человеком – и тут же, прямо на глазах, преображалась в совершенно другого. Во время поедания салата ее вдруг потянуло на откровенность.

– Мы собирались с Мишей пожениться, – говорила она, не переставая жевать. – И поженились бы, если бы не эта его нелепая смерть. С таким мужем я бы большие дела делала… Да, я была ему отличной парой, не то, что эта дура Жанна. Как же все-таки он не вовремя умер… Теперь мне придется самой заботиться о себе, – она отодвинула тарелку с опустевшей половинкой авокадо.

– Я уже выразил тебе свое сочувствие. Чего ты еще от меня хочешь?

– Как чего? Денег, конечно!

Ей подали печенку, и она с жадностью на нее набросилась. С непрожаренного куска мяса капала кровь, Регина собирала ее хлебом с тарелки и слизывала с губ, только что не урча от удовольствия.

«Как вурдалак», – подумалось мне.

Когда она покончила с десертом, в глазах ее появилось выражение сытости и счастья.

– Ну, чего ты еще не понял? – Она откинулась в кресле. – Спрашивай, пока я добрая. Расскажу.

Более всего меня волновал один, самый главный вопрос, но я не стал задавать его сразу, так как знал, что ответа все равно не получу. Я решил зайти издалека – вдруг она проговорится о чем-нибудь важном…

– Откуда вы узнали о моем наследстве?

– Понятия не имею, – отвечала Регинка, закуривая тонкую сигаретку с золотым ободком на фильтре. – Миша откуда-то прослышал… Предложил мне поучаствовать в спектакле, я согласилась – надо же девушке как-то на колготки зарабатывать…

– А потом рвать их, делая вид, что попала под машину.

Она довольно улыбнулась.

– Это я сама придумала! Полдня ногу гримировала… Здорово получилось, правда? Ты ведь тогда ничего не заподозрил, признайся! И Юлю твою удалить тоже я сообразила…

– Вот как, значит? – я уже догадывался о чем-то подобном.

– А ты думал? Просто так, что ли, она на передачу попала? Миша помог, благо он в этом проекте работает. Она, кстати, у тебя девочка ничего… У тебя, я смотрю, вообще неплохой вкус на женщин, вот только Жанна…

– Так вы все время держали Светку в этой самой профессорской квартире? – перебил я.

– Угу, – кивнула Регина, стряхивая эффектным движением пепел. – Не сразу, конечно, только после того, как ты от меня второй раз ушел. А ты, значит, после нашего отъезда все-таки ухитрился туда проникнуть? Молодец, соображаешь, я от тебя не ожидала…

– А платьице вы зачем с нее сняли?

– Ну, мало ли… Вдруг ты все-таки заявишь в милицию – с тебя станется, – они станут искать девочку в голубом платье. Вот я и купила ей на рынке, или, как это у вас называется, на базаре, джинсики с футболочкой.

– Регина, где теперь Светка? – простонал я. Она отрицательно покачала головой. – Ну, скажи хоть, на Украине или в России?

– Не скажу. Может, на Украине, может, в России, а может, и вообще в Америке. В надежном месте, тебе никогда не найти, – она явно упивалась своей властью надо мной.

– Ведь вы везли ее на самолете! – вспомнил я. – Как же вам это удалось – без документов?

– И это знаешь? – удивилась Регинка, туша свою сигаретку. – Да ты, я смотрю, прямо Шерлок Холмс… А документы у нас, к твоему сведению, имелись. Да такие, что никто ничего и не заподозрил. Миша ведь профессионал был в компьютерной графике…

– А чтобы в самолете Светка вела себя тихо, вы, сволочи, дали ей лошадиную дозу снотворного…

– Ну, Герочка, ты просто ясновидец какой-то! Все знаешь… Вижу, я тут просто не нужна, тебе и без меня все известно…

Регина сделала вид, что пытается подняться из-за стола, я спешно удержал ее за руку.

– Ну-ну, – засмеялась она, не отнимая руки. – Успокойся, какой ты горячий! Вроде немец, а темперамента в тебе, как в испанском мачо. Я, кстати, до сих пор вспоминаю наш с тобой отдых на диване со льдом, а ты?

Я поглядел ей прямо в глаза и спросил:

– Для чего нужно было подделывать вторую кассету? Ведь там не Света, а Лика Добрякова? Почему вы не сняли Светку?

– Вот дьявол! Это она тебе сказала, эта сука Жанка?

– Сам догадался, – буркнул я.

– Да не ври! Без нее бы ты ни до чего этого не допер… – Рыжая недовольно поморщилась, словно обдумывая что-то, потом стукнула ладонью по столу и очень по-деловому проговорила: – Значит, так. Больше я тебе ничего не скажу, пока ты мне не выложишь, как на духу, что ты знаешь и откуда.

– А если не расскажу?

– Тогда прощайся с дочкой.

– А ты тогда прощайся с миллионом.

– Я-то без миллиона проживу, – нехорошо рассмеялась она. – А вот ты без дочки… Мы, знаешь ли, даже не будем ее убивать – зачем брать грех на душу? Просто завезем куда-нибудь подальше да отпустим на все четыре стороны. Или продадим на вокзале. Говорят, нищие покупают детей, чтобы милостыню с ними просить. И не только нищие. Знаешь, кто еще детей покупает? И зачем?

Этого я уже выдержать не мог и бросился на нее. Я готов был ее убить, но наткнулся на очень серьезный и холодный взгляд зеленых глаз, который сразу остудил меня, точно ведро ледяной воды.

– Сядь! Сядь, если ты этого не хочешь, – очень спокойно сказала Регина. И мне ничего не оставалось, как повиноваться.