Список жертв - Джулия Гарвуд

Когда он открыл очередную дверь, за которой оказался точно такой же коридор, Риган вздохнула. Это не полицейский участок, а лабиринт какой-то. Надо было принести с собой хлеб и кидать крошки на пол, как делал Мальчик-с-пальчик. Иначе ей никогда отсюда не выбраться.

— А куда мы идем? — неуверенно спросила она.

— В кафетерии. Я сказал Уинкотту, что мы его там подождем.

— А как же художник?

— Это будет номер два в вашей повестке дня.

Наконец они вошли в комнату, которая и называлась кафетерием. Риган с интересом огляделась. Она ожидала чего-то в духе многочисленных телевизионных фильмов из жизни полицейских: решетки на окнах и облезлые стены. Но комната оказалась просторной, чистой и явно недавно отремонтированной.

Алек отодвинул стул, и девушка села. Он вдохнул запах ее духов и с удовольствием подумал, что пахнет она чудесно.

— Принести вам что-нибудь?

— Воды, пожалуйста.

В помещении все еще чувствовался легкий запах краски. Стены выкрашены в довольно яркий — может, чуточку слишком яркий — бирюзовый цвет. Два больших стола и стулья выглядели абсолютно новыми. Алек заметил, с каким выражением Риган смотрит на стену.

— Хочется темные очки надеть, да? — хмыкнул он.

— А кто выбирал цвет?

— Не знаю. Никто не признается.

В углу стоял новенький холодильник, за стеклянной дверцей виднелись банки и бутылки с прохладительными напитками. Алек принес девушке воду и сел напротив. Подвинул к ней блокнот и ручку, лежавшие на столе.

— Вы можете начать прямо сейчас. Напишите имена, которые были в вашем списке жертв.

Список жертв. Сердце Риган опять сжалось от ужаса. Боже, как она оказалась замешанной в такую страшную историю. Она быстро написала имена. Телохранителей обозначила как А и Б, так как не знала настоящих фамилий. Потом подвинула блокнот Алеку.

Он взглянул на список и, двигая блокнот обратно, сказал:

— Хорошо, а теперь воспроизведите записи, которые вы делали для себя, пока Шилдс говорил. Помните, ваши деловые заметки.

Риган вздохнула. Легче сказать, чем сделать. Она попыталась сконцентрироваться и вспомнить, что же занимало ее мысли в тот день. Так, Эмили Милан. Точно, она собиралась выяснить отношения с помощницей Эйдена. Что же еще? Ах да, Питер Моррис. Как можно было забыть. Она хотела поговорить о нем с кем-нибудь из службы безопасности. Что еще? Или кто-то еще? Успела ли она записать что-нибудь, помимо этого?

Не замечая, она постукивала туфелькой по линолеуму. Стук становился все чаще и чаще, и Бьюкенен сказал:

— Не нужно нервничать.

— Ничего я не нервничаю. — Это была неправда, и он это понял.

Потом Риган сообразила, что движения выдают ее, и усилием воли заставила себя остановиться.

— Может, я и правда немного волнуюсь, — сказала она, виновато улыбнувшись, и протянула ему блокнот с записями.

Он быстро пробежал строчки глазами, но ничего не сказал. Девушка изо всех сил пыталась вспомнить, что еще она писала на листках из синей папки. Вдруг она забыла кого-то из списка? Нет, не может быть. Помнится, имя Эмили напрашивалось туда, но она просто не успела сделать запись.

Риган подняла глаза и взглянула на сидящего напротив детектива. Какой все же интересный мужчина. Загадочный и полный противоречий. С одной стороны, его галстук повязан не слишком ровно, пиджак хорошего качества, но изрядно помят, а мужественный подбородок порядком оброс. А с другой стороны, у этого человека безупречные манеры, прекрасное чувство юмора и он явно получил очень приличное образование — все это как-то не очень согласовывалось в ее понимании с буднями полицейской работы. А уж когда он смотрит на тебя и улыбается, невозможно не почувствовать его притягательность, некий мужской магнетизм.

«Так, что-то я отвлеклась», — сказала себе Риган. Но сил возвращаться к мыслям о списке не было, и она сказала:

— А я видела вас в кабинете лейтенанта Льюиса в тот день, когда приходила сюда поговорить с лейтенантом Суини.

— Я тоже вас видел.

— Правда? — Она искренне удивилась.

— Угу.

— Я заметила, что лейтенант… он кричал на другого офицера. Сказать точнее, орал. Честно говоря, я никогда прежде не видела, чтобы человек так себя вел… В смысле, чтобы кто-то так разговаривал с подчиненным. И мне ужасно не понравилась манера общения вашего лейтенанта.

— Он хотел уволить офицера.

— А вы его защищали.

— Как вы догадались? — Алек улыбнулся.

— Не знаю. Просто видно было, что вы спорите с лейтенантом, хоть я и не могла слышать слова. В отличие от вашего начальника вы голос не повышали. Мне было неприятно, потому что показалось, что он… лейтенант Льюис… унижал того офицера.

— Нет, — покачал головой Бьюкенен. — Он пытался, но у него не вышло. Офицер знал, что ни в чем не виноват, поэтому держался молодцом… Как получилось, что мы с вами об этом вообще заговорили?

— Я… — Риган отвела глаза, — я хотела и лейтенанта Льюиса вписать в список.

— Но вы этого не сделали? — Он изо всех сил старался сдержать смех.

— Нет. Честно сказать, я просто не успела. Зазвонил мой мобильный, и я быстро вышла из зала. Но если бы меня не прервали… я наверняка вписала бы его. Просто подумала, что вам нужно об этом знать.

— На вашем месте я бы не стал рассказывать об этом детективу Уинкотту.

— Но почему?

— Это жестоко. Показать человеку, что его ожидало, подать надежду — и тут же все отобрать.

— Но я не написала имя!

— Это я и имел в виду, когда сказал, что вы отберете у детектива надежду на лучшее.