Азарт среднего возраста - Анна Берсенева

– Ты что?! – Варя уперлась обеими руками Олегу в грудь и попыталась вырваться из его неожиданных объятий. – С ума сошел?!

– С каких это пор желание мужа поиметь свою жену называется сумасшествием?

Даже теперь, в момент напряжения сил, он говорил своими фирменными фразами, от четкости и логичности которых на исходе совместной с ним жизни Варе хотелось повеситься. Впрочем, скорее всего, Олегу не составляло труда держать ее за плечи, и никакого особенного напряжения сил ему для этого не требовалось.

– Ты… мне… не муж! – непонятно от чего больше задыхаясь, от гнева или от физического усилия вырваться, проговорила Варя.

Она словно со стороны слышала, как при этом пыхтит, и сама себе была противна.

К сожалению, Олег никакого отвращения к ней в связи с ее пыхтеньем не испытывал. Он ловко завел Варе руки за спину и, удерживая их там одной рукой, притом без видимого усилия, положил другую руку ей на затылок и добился, чтобы она перестала вертеть головой – тоже без усилия добился, одним хватким нажимом. В молодости он занимался вольной борьбой и, значит, не растерял нужные навыки.

Все-таки это было больно. Варя снова вскрикнула, теперь уже не от возмущения, а от этой самой боли.

– Не ори, – спокойно сказал Олег. – Думаешь, соседи услышат, милицию вызовут? Посмотрим, что мне менты скажут. Да никто и не услышит. Тихо тут у тебя. Благодатно.

Все-таки он произносил эти фразы отрывисто, потому что Варя по-прежнему дергалась у него в руках и ему приходилось держать ее крепко. Это наконец вывело его из себя. Еще двумя, не больше, умелыми движениями он подтащил Варю к кровати и опрокинул навзничь. И сразу навалился на нее сверху.

Вырваться из-под его тяжелого тела было невозможно. Но Варя продолжала вырываться. Без толку, конечно. Руки она теперь придавливала собственной спиной, раздевать ее – это могло бы его отвлечь, и он потерял бы бдительность – Олег не стал, а колготки на ней просто разорвал.

– Ну что… ты… вырываешься? – прерывисто приговаривал он при этом. – Год же без мужика, думаешь, не знаю? Все я… про тебя знаю… Еще самой понравится! Нравилось же… раньше…

Варя почувствовала, как в горле у нее закипают злые слезы. Они в самом деле закипали – обжигали изнутри, заставляли хватать воздух ртом так, как хватаешь его, когда случайно хлебнешь чересчур горячий чай. Они вскипали, вскипали – и брызнули наконец из глаз вверх, попав Олегу прямо в лицо.

– Ты чего плюешься?! – заорал он. – Ну и стервоза же ты, Варька!

И, не говоря больше ни слова, набросился на нее так, словно и у него весь этот год не было женщин. Хотя – были, не были, Варя ведь не знала.

Ее голова моталась по подушке в такт его движениям, ноги, которые он раскинул в стороны, сжимали теперь его бока, словно Варя надеялась таким образом выжать его из себя, выдавить. И что-то билось у нее в голове глухо и ритмично.

«Сердце, что ли? – недоуменно подумала она. – Да нет, при чем здесь сердце! Кровать о стенку колотится».

Голова ее была холодна; в ней было место мыслям.

Кажется, и Олег не был охвачен страстью. Хотя, конечно, половая работа требовала усилия, поэтому говорил он еще более прерывисто, чем в тот момент, когда крутил Варе руки.

– А так… даже приятнее… – проговаривал он в такт рывкам и толчкам своего тяжелого тела. – Круче… заводит!.. Чистый… адреналин…

Будь он проклят, этот адреналин, без которого большинство людей не мыслят себе жизни! Пропади он пропадом совсем, исчезни из таблицы Менделеева, или откуда там еще! Связные мысли все-таки выветрились из головы – голова теперь пылала, и Варя рыдала в голос. От гнева, от обиды, от беспомощности, оттого, что как не была она хозяйкой жизни, так, видно, уже и не будет…

– Ну, ну, все, перестань. – Подергавшись немного в финале, Олег наконец слез с нее и лег рядом, раскинув руки. Кровать была старинная – широкая супружеская кровать. Он лежал на ней как хозяин, хотя оказался в этом доме впервые. Ноги его были спущены на пол, брюки застряли на щиколотках, свитер задрался на животе. – Что такого страшного случилось, чтоб рыдать? – И, не дождавшись ответа, добавил своим обычным четким тоном: – Это, между прочим, с твоей стороны всего лишь исполнение супружеских обязанностей.

– Я тебе не жена! – Варя скатилась с кровати и, некрасиво отталкиваясь от пола руками, спиной вперед отползла в угол. – Не жена!

Зеркало тускло поблескивало во всю дверцу шкафа, стоящего как раз напротив нее. Она видела в этом зеркале себя, растрепанную, красную, с голой грудью – оказывается, Олег все-таки рванул на ней блузку, когда добивался исполнения супружеских обязанностей. До чего же омерзительно было себя видеть!

– Паспорт показать? – усмехнулся он. – Или в свой загляни. Ты мне жена. Если у тебя родится ребенок, это будет мой ребенок.

– Какой… ребенок? – с ужасом выговорила Варя. – П-почему?..

– Не знаешь, почему дети родятся? – хмыкнул он. – Да-а, твоя, как ты это называешь, наивность принимает просто неприличные формы. Ребенок – потому что я тебя трахнул. Схему оплодотворения начертить или со школы помнишь?

– Я не собираюсь иметь от тебя детей!

Варя выкрикнула это с еще большим отчаянием, чем слова о том, что она ему не жена.

– А неважно, от кого, – невозмутимо объяснил Олег. – Любой твой ребенок юридически будет считаться моим.

Варе показалось, что целое ведро ледяной воды вылилось на нее разом. Может, это было и хорошо: только ледяной водою можно было погасить сжигавший ее изнутри огонь отчаяния.

Она подтянула колени под подбородок, откинула голову, глухо ударившись затылком о деревянную стену.

– Зачем тебе дети, Олег? – еле слышно спросила она.

– Вообще или конкретно от тебя? – уточнил он.

– Вообще. От меня.

– Я же говорю, ты не умеешь связно изъясняться. Ну ничего, я могу объяснить и то и другое. Вообще дети нужны мне для того, чтобы было кому передать капитал. И не смотри на меня как на преступника против человечности. Да, я не хочу, чтобы после меня все, что я имею, досталось государству. Родители меня, надеюсь, не переживут. Братьев-сестер-племянников у меня нет. Так почему бы мне не хотеть детей? Что же касается того, чтобы иметь их от тебя… Ты здорова. – Он оглядел ее таким взглядом, словно собирался купить. – По-настоящему, по-крестьянски здорова, несмотря на хрупкую внешность. У тебя хорошая генетика – имелась интеллигентная бабка. Дед и папаша, правда, неизвестно, интеллигентные были или не очень. Это у вас, я так понял, семейная традиция, – усмехнулся он. – Избавляться от мужчин сразу после оплодотворения. Ну, будем надеяться, твои бабка и мать были так же разборчивы, как ты. Одним словом, ты можешь родить мне полноценных детей. Ты физически в состоянии это сделать, – уточнил он. – А хочешь ты этого или нет, меня не слишком интересует. Согласись, ты вообще смутно понимаешь, чего хочешь. Такие женщины, как ты, – отчеканил Олег, – созданы для того, чтобы подчиняться мужчинам. И это не есть плохо. Это совершенно правильные женщины, такими они и должны быть. Я тебе по любому пункту твоей жизни прекрасно сформулирую, чего ты хочешь, чего нет, и ты очень быстро убедишься, что я прав. Вот не хотела мне давать – не хотела, вырывалась, вопила как целка. И что? Глянь в зеркало. – Он дернул головой, указывая Варе, куда она должна смотреть. – Любо-дорого, какой вид! Хоть на человека стала похожа, а то на фотках бледная, как моль.