Мы не могли разминуться - Аньес Мартен-Люган

Оставь меня в покое. Я больше не хочу тебя видеть.

Я повалилась на пол и стала звать сына. Меня как будто выпотрошили, внутри была пустота, сердце разбилось, разорвалось на куски. Ноэ, которого я так люблю, покинул меня, ушел. Еще сегодня утром он невозмутимо разговаривал со мной, зная, что видит меня в последний раз. Он не ответил на мое “До вечера!” и не обернулся. Сын уже тогда вычеркнул меня из своей жизни. Как я могла это пропустить? Почему интуиция не подсказала мне, что он готов сбежать? Значит, я разучилась интерпретировать реальные сигналы? Не в состоянии даже трезво оценивать свои поступки, если уж не способна на правильные решения? Я отчаянно старалась избежать худшего. А случилось именно это худшее. Я потеряла сына. Никто не забирал его у меня. Он ушел сам – чтобы не быть рядом со мной, чтобы не видеть ежедневно ту, которая совершила худшее из предательств. Кем я была без сына? Никем. Я родилась одновременно с ним. Он был моей силой и моей слабостью. Я, конечно, не жила его жизнью, от этого я всегда открещивалась, но мое сердце билось только благодаря ему. Остается ли матерью мать, лишившаяся ребенка? И была ли я ею, если все время думала только о себе, защищая себя, сохраняя его для себя, наплевав на то, что он страдает из-за отсутствия отца? У меня в ушах непрерывно звучал голос Николя, выплюнувшего “Мать не поступит так со своим ребенком”. Да, он был прав. Я также вспоминала оторопевший взгляд Пакома, когда до него все дошло. Даже он, ничего не знающий о семейной жизни, о том, что такое быть отцом, даже он не оставил мне выбора – я обязана их соединить, все рассказать и принять все, что последует за моим признанием. И Поль, мой Поль, который знает меня как облупленную, не уставал предостерегать меня. Почему, ну почему я не прислушалась? Неужели мне остается удовольствоваться тем, что Ноэ был в моей жизни всего семнадцать лет? Неужели мне придется смириться с тем, что он живет где-то далеко, ненавидя мать, отказавшись от нее? Получается, я сделала все, чтобы себя уничтожить. Умереть, продолжая жить. Терзаться такой невыносимой мукой, что уже невозможно кричать и нет сил плакать. Окаменеть, ослепнуть, оглохнуть, перестать чувствовать физическую боль. И ощущать лишь, что мир вокруг застывает.

– Рен, – тихонько позвал Поль.

Он возник передо мной, но нас словно разделял мутный полог. Откуда он взялся? Он хмурился и был сильно обеспокоен.

– Что происходит?

Он говорил со мной, словно с ребенком, нежно, осторожно.

– Где Ноэ?

Боль снова объявилась и была такой яростной, что у меня вырвался отчаянный вопль, но я по-прежнему не могла произнести ни слова. Слабым движением я протянула ему телефон, он прочитал сообщение и мертвенно побледнел. Меня окутал туман, и я почувствовала, как меня втягивает в черную дыру.

Когда я пришла в себя, мы с Полем были на полу, мой затылок лежал у него на коленях, он проводил по моему лицу влажной салфеткой и осторожно гладил меня по волосам. У него было страдальческое, перепуганное лицо. Заметив, что я снова в мире живых, он облегченно вздохнул. В уголках его глаз блестели слезы.

– Ты до смерти напугала меня, Рен, никогда больше так не делай.

Его голос был едва слышным, неуверенным.

– Извини, – сипло пробормотала я.

– Кончай извиняться на каждом шагу, прошу тебя. Это нелепо, Ноэ ушел сам, насколько мне известно, ты его не выставляла за дверь.

Я стала плакать еще горше, опять принялась шепотом звать сына, бормоча его имя, словно мантру. Поль заставил меня посмотреть на него, чтобы я опять не ускользнула куда-то далеко-далеко.

– Он что-нибудь оставил? Какую-то записку, письмо?

– Только эту эсэмэску… Где он, Поль? Ему наверняка угрожает опасность, сейчас же ночь… Где он будет спать?

– Ноэ разберется, ничего не случится, – уговаривал меня Поль. – Я его хорошо знаю, он как следует подготовился… Рен, давай будем честны, для тебя не секрет, куда он уехал… а это вовсе не другой конец света…

Я с трудом выпрямилась, Поль обнимал меня, голова еще немного кружилась. Я на ощупь нашла лежащий рядом телефон.

– Хочешь, я позвоню? – предложил Поль.

– Нет.

Он ответил только после моей шестой попытки:

– Чего тебе надо? Оставь меня в покое!

– Николя, пожалуйста, послушай… Ноэ исчез, он будет искать тебя. Сообщи мне, если…