Год и один день - Изабелль Брум

– Ты как там?

В дверь кабинки тихонько постучали. Софи застонала. В унитазе плавали непереваренные куски только что съеденного претцеля. Она закрыла глаза.

– Это Меган. Тебе плохо?

– Все нормально, – выдавила Софи, спуская воду и уже второй раз за день поднимаясь с пола на ноги. Ох, ну и упрямая зараза попалась!

Когда Софи вышла из кабинки, Меган стояла у раковин, прислонившись спиной к стене. На голове у нее опять было гнездо, а на лице застыла тревога.

– Похоже, тебе нездоровится, – сказала она.

– Да просто съела что-то не то, – пробормотала Софи и зашипела, когда горячая вода хлынула на ее замерзшие руки. Во рту все пересохло, горло неприятно чесалось, однако она сумела выдавить из себя улыбку.

– Слушай. – Меган шагнула вперед и поймала в зеркале ее взгляд. – Понимаю, это не мое дело, но ты случайно не?..

Софи сдавленно засмеялась.

– Нет!

– Прости. Не надо было спрашивать. Вечно я сначала скажу, а потом уж подумаю.

– Не извиняйся. – На сей раз Софи улыбнулась как следует. – Я бы на твоем месте тоже спросила – но дело не в этом, правда. И мне уже гораздо лучше, – соврала она. – Может, с вином вчера перестаралась?..

– Да, выпили мы будь здоров, – кивнула Меган.

Они вместе вышли из уборной и поднялись по лестнице в зал. Завидев их, Олли тут же вскочил и предложил свой стул Софи.

– Нет-нет, не нужно, что ты! – замахала руками она.

Олли покосился на Меган: мол, точно?

– Может, хотя бы к нам присоединишься? – предложил он, уже доставая третий стул из-под соседнего пустого столика. – Я заказал нам обед – со штруделем, разумеется, – сообщил он Меган.

– Я вообще-то не голодна.

– Водички, чаю? – настаивала Меган, усаживая Софи на стул. – На улице льет дождь, а ты такая бледная. Мы тебя проводим до отеля, когда поедим, да, Олли?

Тот кивнул и погладил Софи по руке. Сегодня они какие-то другие, подумала она. Не дразнят друг дружку, а Меган такая мягкая, даже удивительно. И радостно. Софи заставила себя не думать о подступающей тошноте и уставилась в меню.

Официантка принесла Олли и Меган пиво, а Софи, как ей было велено, заказала чаю. От него наверняка опять станет дурно, но попытка не пытка. Из-за беспокойной ночи и постоянной тошноты у Софи голова шла кругом, сознание бы не потерять… Сквозь туман она заметила, как Олли скользнул рукой по столу, обхватил пальцы Меган и легонько их потер. Меган не последовала его примеру, но и руки не убрала – лишь едва заметно напряглась и сделала глоток пива. Значит, с Олли все понятно, он в самом деле неравнодушен к Меган. Но взаимно ли это? Софи надеялась, что да.

Став свидетелем этого жеста со стороны Олли, – казалось, он дотронулся до Меган из необходимости, почти неосознанно, как люди обычно зевают или чешут нос, – Софи с новой силой затосковала по Робину. Они всегда прикасались друг к другу, когда были вместе. То он невзначай погладит ее по щеке, то она скользнет рукой по его бедру или потрется ногой о ногу… Иначе просто не получалось.

Олли не отпускал Меган до тех пор, пока им не принесли еду, да и тогда сделал это неохотно. Меган на миг замерла, спрятала пальцы, а затем поднесла руку к лицу и рассеянно погладила себя по щеке.

– Знаете, я вас лучше оставлю, – сказала Софи, отодвигая в сторону пустую чашку и блюдце. – Не хочу мешать.

– Ты ни капельки не мешаешь! – поспешно ответила Меган. – Честное слово, Олли у меня уже в печенках сидит. Такой зануда!

Она явно дразнилась. Олли оторвал кусочек хлеба, скомкал его в шарик и бросил в нее.

– Расскажи нам лучше про свои путешествия, – попросила Меган, поднося ко рту ложку. – Ты ведь говорила, чтобы объехала уже весь мир, да?

Софи кивнула.

– Да. Мы с Робином объехали.

– Вот и расскажи! – не унималась Меган. – Хочу придумать, куда ехать в следующий отпуск.

И Софи начала свой рассказ. Про исполинскую статую Будды, которую они с Робином видели в Шри-Ланке, и про то, как по улицам города там разгуливают коровы, а в кузове проезжающего мимо грузовика запросто можно увидеть слона. Про солнце Лос-Анджелеса, которое всегда висит низко и проливает какой-то потусторонний свет на пляжи и небоскребы – от него постоянно хочется щуриться, будто ты только что проснулся.

Меган слушала с восхищением; у ее внутреннего фотографа уже чесались руки. Олли больше интересовали жители других стран, он задавал бесконечные вопросы о нищете и культуре. Меган же спрашивала, какие места показались Софи самыми красивыми и живописными. Она с открытым ртом слушала ее рассказы про Пхукет, Новую Зеландию и Буэнос-Айрес.

– Надо больше путешествовать, – мечтательно произнесла Меган. – Немудрено, что меня так редко посещает вдохновение – в Лондоне-то!

– У Лондона есть свое очарование, – сказал Олли. – Ричмонд-парк просто прекрасен. А как же Темза на закате?

– Все, что есть у Лондона, – это шум, – возразила Меган и захлопала руками, как крыльями. – Везде толкотня, пробки, смог! Этот шум присутствует на всех моих фотографиях, от него невозможно отделаться. Поэтому я их так не люблю.

– Серьезно? – Олли был искренне удивлен ее словами. Видимо, они нечасто говорят о ее работе, поняла Софи. C Меган она была знакома всего несколько дней, но видела, что та искренне болеет своим делом. И она прекрасно поняла, что Меган имеет в виду под «шумом» на фотографиях. Его часто бывает видно и на картинах. В конце концов, Лондон – один из самых оживленных и громких городов мира.

– Ты ведь знаешь, мне мои фотографии никогда не нравятся, – говорила Меган скорее смиренно, чем раздраженно. – Мне редко удается ухватить и передать нужное чувство.