Дом у воды - Виктория Волкова

Света вгляделась в темный экран телефона, потыкала кнопки сбоку. Безрезультатно. Попробовала перезагрузить смартфон, но тот не подал никаких признаков жизни.

«Да что же это такое!» — расстроилась она, прекрасно понимая, что только злосчастный мобильник связывает ее с семьей и вообще с внешним миром. Решительно сняла крышку, надеясь просто посмотреть на симку, иногда этот трюк помогал. И тут же зажмурилась от изумления. Симки в телефоне не оказалось, да и к самой батарее приклеился странный обрывок тонкого целлофана.

— Твою мать, Гаранин, — ругнулась она, собираясь выскочить во двор и заехать дубиной по дурной башке. Теперь уже Арсения Гаранина.

Но повторить этот номер на бис Света не решилась. Поэтому отправилась на кухню в надежде, что, когда вернется Джин, она уже успокоится. Так и получилось. Хмурый Арсений, притащив в дом воду и дрова, наскоро бросил:

— Я к людям другой расы! Дверь никому не открывать.

И, не обратив внимания на едкую реплику Светы «Как скажешь, милый!», поспешно удалился.

Она поиграла с Олеськой в слова, приготовила обед и, задавшись вопросом, где же носит ее вероломного любовника, завалилась спать вместе с ребенком. А когда проснулась и вышла на кухню, то наткнулась взглядом на Гаранина, пребывавшего в бешенстве.

— Явился милый друг, — пробормотала она, решая, то ли сейчас поругаться из-за телефона, то ли все-таки узнать, в чем дело и кто же так рассердил Сенечку.

— Кто такой Пахомов? — рыкнул Арсений.

— Мой крестный, — удивилась Света: — Откуда ты о нем знаешь?

— А чем он занимается? — продолжил допрос Гаранин, даже не удосужившись ответить.

— Ресторанный бизнес в России и в Европе. У него жена — крутой ресторанный критик, сам бог велел.

— Все ответы засчитаны, — пробурчал недовольно Арсений.

— Это хорошо или плохо? — ехидно хмыкнула Светлана.

— Как посмотреть… — поморщился Сеня, — Пахомов звонил моему отцу. На тебя объявлена охота, моя хорошая. — Он заглянул Свете в глаза, в одну секунду превратившиеся в огромные блюдца, подскочил с места и в полшага оказался рядом с ней. Сгреб в медвежьи объятия. — Это все из-за меня…

Света никак не могла понять, кому она перешла дорожку и как Витька из Парижа или Бордо умудрился позвонить Гаранину-старшему. И в чем провинился сам Джин?

— Вот отец Севку и прислал, — словно маленькой, втолковывал он. — Хоть мы и в ссоре давно, но родной брат не предаст. Его парни тоже. А то Дунаевский осведомитель у папы в замах окопался. Благодаря твоему крестному выяснилось. Теперь отец ему должен. Вот и отрядил младшенького нас с тобой спасать.

— Просто ужас, — мяукнула Света и затихла в объятиях Джина.

— Не бойся, — жарко прошептал он ей в ухо. — Здесь ты в безопасности. Никто не посмеет даже словом обидеть. А если сюда какое-то мурло заявится, так все же на виду. И дом наш только кажется, чтс на отшибе. Вон в пешей доступности Севка, пацаны на горе. Не бойся, маленькая моя!

От его задушевных слов, больше похожих на признание в любви, от рук, прижимающих все крепче и крепче, Света забыла про телефон, оставшийся без симки. Она просто уткнулась лицом в грудь любимого и горько разрыдалась.

Арсений притянул ее к себе и, шепча слова утешения, нежно гладил по голове.

— Перестань реветь, слышишь? — попросил он. — Никто тебя пальцем не тронет. Но ты это… Беретту носи с собой. И я с мужиками договорился, у них там на горе тир в сарае обустроен. Будем ездить тренироваться. Люди другой расы вдалеке от всех живут, и с горки хорошо видно, кто к ним едет.

— Это охрана твоя? — пробормотала Света.

— Ну да, — признался Арсений. — Папа мне такую свинью подпожил. А видишь, сейчас пригодилась. Старый паникер!

— И крестный туда же, — сквозь слезы улыбнулась она. — Сидит у себя во Франции и дает всем указания.

— Во Франции? — повторил Арсений. — А как он там оказался?

— Женился на француженке, — хмыкнула Света. — Хлоя его обожает.

— А ты с ним с детства знакома? — уточнил Гаранин, ловя себя на странной мысли: «Знаем мы таких крестных и крестниц».

— Ага, — бесхитростно кивнула Света. — Говорят, когда мама меня рожала, они с папой вместе в приемном покое сидели.

— Хороший, наверное, человек, — заметил Арсений. — Как родной отец тебе…

— Очень, — прошептала Света и снова почувствовала тоску по домашним. — Хотела позвонить маме или ему, а ты симку вытащил… Зачем?

— Боялся, что тебя вычислят. А Дунаев умудрился по-своему мозаику сложить. Через меня зашел.

— Поцелуй меня, Сенечка, — попросила она, напрочь отметая все страхи и переживания. — Поцелуй меня.

Гаранин рыкнул, давая понять, что его дважды просить не надо, и, скосив глаза на Олеську, самозабвенно играющую в его компьютере, подхватил Свету на руки. Он отнес ее в зимовку и, рухнув рядом на колени, потянулся к ней губами.

— Маленькая моя, — прохрипел он. — Как же хорошо, что ты меня выбрала!

После гибели Надежды Генка и Петька остались в Курыгино одни. Они пару раз наведались в избу покойницы и утащили оттуда все консервы и водку. Потом достали из погреба банки моченых грибов и бутыли с бражкой.

— Сено еще можно продать? — со знанием дела предпожил Генка.

— Как ты его отсюда увезешь? — хмыкнул Петька. — У нас ни лошади, ни вездехода. Только мотоцикл с коляской.

— И тот Наполеона помнит, — нехотя бросил Генка.

Поэтому, когда за сеном заявились Люба с Павкой, оба брата спорить не стали, а даже вызвались подсобить по-дружески.

— Сеня знает, что вы в Надькину хату лазаете, — предупредил Павка, нимало не озаботившись сообщить, что Гаранин в курсе его стараниями. — Мне вот разрешил сено забрать…

— Сеня выдал сено, — пробурчал Петька, а Генка захохотал, как припадочный. Потом разговор перекинулся на «жену» Гаранина, на новых постояльцев в доме Демьянки.

— Сам такой праведный, — скривил губы Генка. — Всех жить учит, а в чужую избу постояльцев пустил.

— А он и не пускал, — справедливости ради заметил Павка. — Даже подрался там с одним типом. Жестоко рубились. Чуть не поубивали друг друга. Я, когда обратно ехал, даже пятна крови на снегу приметил.

— И кто же победил? — сплюнув за землю, поинтересовался Петька. — Пришлый или Дергайкин?

— Света с дубиной прибежала и давай махать. Вот драка и закончилась, — веселясь сообщил Павка. — Но чужаки так в доме и остались. Может, Демьянка им разрешила?

— Если из Питера, то она. Нам-то что? — усмехнулся Генка, вилами укладывая сено на самый верх обоза. — Ну вот и все, — повернулся он к Павке. — Вашим лошадкам до весны хватит.

— Точно! — радостно согласился Павка и, хлопнув Луну по боку, повел к своей деревне. Рядом засеменила Люба, на ходу поправляя чуть не свалившийся ком утрамбованной прошлогодней травы.