Шестое чувство - Дана Делон

– А если человек не хочет говорить?

Папа заглядывает мне в глаза.

– Тогда спроси почему. Не строй теорий. Задай вопрос и получи ответ. И запомни: никогда не мирись с поступками другого человека. Смирение – это не тот фундамент, на котором что-то можно построить. Диалоги, уступки – да.

Я обнимаю его, неожиданно даже для него самого. Он смеется и гладит меня по спине.

– Моя девочка, все будет хорошо.

Мне очень хочется в это верить, и, словно по волшебству, телефон оживает: сообщение от Адама высвечивается на экране. Я тут же беру его в руки, и папа ухмыляется.

– Ну, я пошел, – он встает с кровати и идет к двери.

Я поднимаю голову, смотрю на него и искренне благодарю:

– Спасибо.

Папа замирает у двери и с доброй улыбкой говорит:

– Обращайся.

«Ты дома?» – читаю я сообщение от Адама.

Я тут же печатаю ответ:

«Да».

«Буду у тебя через минут 15», – пишет он, и я радостно улыбаюсь. Быстро делаю скрин и пересылаю Полин.

«I told ya», – отвечает подруга, и я мчусь к зеркалу, чтобы немного привести себя в порядок. Это смешно, потому что Адам видел меня всякой. Слова папы до сих пор эхом отзываются у меня в голове. «Нет ничего такого, что нельзя было бы решить диалогом».

Я жду Адама на лестничной клетке, нервно переминаясь с ноги на ногу. Он, как всегда, не пользуется лифтом и поднимается по ступенькам.

– Привет, – бормочу я, когда он наконец оказывается передо мной. Его губы растягиваются в моей самой любимой улыбке, только он выглядит немного виновато.

– Привет, Эмс.

Я жду, что он поцелует меня, но он просто проходит в квартиру и снимает обувь.

– Нам надо поговорить, – в унисон произносим мы, и я замираю. А он бросает на меня взгляд, подхватывает свою папку и направляется в мою комнату. У меня плохое предчувствие. Я сжимаю кулаки, стараясь справиться с волнением. Адам садится на мою постель, и я закрываю дверь.

– Ты первая, – говорит он, но и я качаю головой.

– Нет, начинай. Я в любом случае хотела поговорить о тебе.

Адам волнуется, он не смотрит на меня – уверена, он решает, с чего начать.

– Что бы это ни было, скажи мне, – прошу я, и он подбородком указывает на кресло в углу.

– Может, присядешь?

– Нет.

Обхватываю себя руками и жду. Знаю, он не скажет ничего хорошего. Адам молчит.

– Не знаю, с чего начать, – признается он.

– Почему ты избегаешь меня? – спрашиваю я. – Начни с этого. Мне кажется, есть причина, ведь так?

Как бы я ни старалась, но в голосе чувствуется обида, я говорю как капризный ребенок. Он кивает и нервным движением взъерошивает свои волосы.

– Девушка из Италии объявилась, – он говорит это тихо, но твердо.

Ощущение, словно на меня вылили ведро холодной воды, я ожидала чего угодно, только не этого. Адам следит за моей реакцией, и я уверена: шок и смятение написаны у меня на лице.

– Как объявилась? Спустя столько месяцев? – я задаю глупые вопросы, а он коротко отвечает:

– Да.

Я начинаю ходить по комнате. Голова раскалывается, мне становится жарко, я открываю окно и чувствую, как прохладный вечерний воздух остужает щеки.

– Эмс, – зовет Адам и тоже встает с кровати.

Я резко разворачиваюсь и смотрю ему прямо в глаза.

– Только не ты, Адам, – не своим голосом прошу я, – ты не можешь меня оставить. Только не ты.

По щекам текут слезы, руки трясутся, дышать становится сложно. Я вижу сожаление у него на лице и качаю головой.

– Нет, нет. Ты же не бросаешь меня? Она пропала на пять месяцев. Ты вообще вспоминал о ней? Нам же было так хорошо вместе.

Он подходит ближе, ловит мою руку и перебирает мои пальцы.

– Эмс, я не бросаю тебя ни в коем случае. Я просто.

Я бросаюсь к нему и обнимаю его так крепко, как могу.

– Я люблю тебя, Адам. Я так сильно тебя люблю. Не делай этого со мной, прошу. У нас же все было хорошо.

Я плачу, и мои слова звучат невнятно, истерично.

– Я не смогу жить без тебя. Ты весь мой мир, Адам.

Чувствую, как он обнимает меня в ответ и гладит по волосам.

– Я никому, кроме тебя, не нужна, – хрипло шепчу я.

– Тише, Эмс. Все хорошо, слышишь, все хорошо!

Я поднимаю голову и заглядываю ему в глаза. Он выглядит растерянным. Я вспоминаю нашу первую ночь. Тогда он тоже смотрел на меня смущенно, неуверенно, взволнованно.

– Во всем я виновата, да? – спрашиваю, и слова Полин, сказанные мне сегодня, обретают смысл. Она ведь предупреждала. – Я слишком капризная, эгоистичная и вечно требую твоего внимания. Ты устал от меня, да? – Поток слез стекает по щекам. – Я надоедливая дурочка.

В глазах Адама столько раскаяния.

– Все хорошо, Эмс. Я с тобой, – говорит он и стирает слезы с моих щек, – ты ни в чем не виновата, слышишь? Ни в чем, – твердо повторяет он.

– Я исправлюсь, – я делаю судорожные вдохи и обещаю, он качает головой.

– Эмма, твоей вины ни в чем нет, – повторяет он и тихо под нос бормочет ругательства, – как я себя сейчас ненавижу. Просто забудь этот разговор.

Он обнимает меня, а я тянусь к его губам, отчаянно нуждаясь в поцелуе. Адам замирает, но спустя секунду целует меня. Я притягиваю его ближе и углубляю поцелуй. Целовать его невероятно приятно. Я зарываюсь пальцами в его волосы и думаю, что никогда не отпущу его. Он часть меня. Самая лучшая часть меня. Адам отстраняется и громко вздыхает.

– Губа, – потирая красный уголок, поясняет он.

– Останешься на ночь? – спрашиваю я с мольбой в голосе, и на мгновение он задумывается.

– Я очень устал, Эмс, – неуверенно говорит он.

И я улыбаюсь:

– Тогда давай просто спать? Посмотрим сериал, поедим в постели, хочешь?

Он выглядит грустным, сбитым с толку, но я не даю ему возможности отказаться.

– У меня есть сырные чипсы! – воодушевленно восклицаю я.

Это наши любимые чипсы с детства. Точнее, это любимые чипсы Адама, а я лишь всю жизнь делаю вид, что тоже их обожаю. Когда я была помладше, я лишь хотела, чтобы у нас с ним было что-то общее. Принадлежащее лишь нам двоим. Уголки его губ приподнимаются в вымученной улыбке

– Когда я отказывался от сырных чипсов?

Я выдавливаю из себя смех и бегу на кухню. Мы сможем притвориться, что этого разговора не было. Мы сможем сделать вид, что все в порядке, как мантру повторяю я. За обеденным столом сидит Лили, она ест салат и читает книгу.