Очень дорого сердцу - Лия Болотова

— Меня никогда не интересовал положение Демида в обществе, сфера его работы или количество денег на его счёте. Я встречалась с ним, даже не зная об этих наследственных делах…

Галина Германовна рассмеялась, изящно запрокидывая голову назад. Вот теперь они похожи, мать и сын, и от этого мне стало не по себе.

— Всё значительно проще, чем я себе представляла. Если Демид даже не сказал тебе, кто есть на самом деле, он действительно не рассматривает тебя всерьёз. Рядом с ним должна быть сильная, уверенная в себе женщина с амбициями, в большей мере деловой партнёр, которая позволит ему стать ещё успешнее, а не кроватно-кухонный гарнитур сомнительных умственных способностей.

Я не могла поверить: как может эта красивая, статная, интеллигентная женщина унижать меня, при этом не меняя учтивого выражения лица и улыбаясь? Она для этого отослала Демида, переговорить с глазу на глаз? Такое лицемерие и выдержка пугали больше, чем пистолет у виска.

— А вы не боитесь, что она будет настолько успешной, целеустремлённой и сильной, что заберёт Демида всего, с потрохами, уведёт из семьи, оставив вас ни с чем?

На секунду бровь Галины Германовны дёрнулась вверх, но это было единственным проявлением эмоций, после чего годами выработанная маска и модель поведения вернулись на место.

— Мне кажется я тоже знаю, почему он остановил свой выбор на мне. — продолжила я, стараясь говорить спокойно, с силой сжимая пальцами красный цветок на запястье, словно он мог мне помочь. — Я не похожа на вас, и вы правильно сказали, я полностью отличаюсь от того, с чем Демид имел дело раньше.

— Мне всё равно на тебя и твои слова. И, если ты навоображала себе, что сможешь со мной тягаться, девочка-сирота, продавец в магазине, студентка сомнительного заочного ВУЗа, тебе стоит подумать ещё раз. Я и не через такое переступала. Повторю: Демид — мой сын, и он будет делать то, что скажу ему я, потому что только я знаю, что для него лучше. — Она замолчала, позволяя проникнуться мощью своей угрозы, а через минуту добавила: — Тебе стоит уйти до того, как он вернётся, объяснюсь с ним сама. Надеюсь, где выход, ты помнишь.

Галина Германовна поднялась с дивана, подошла к мусорному ведру, искусно замаскированному дизайнером под напольную вазу, и бросила туда подаренный мной букет, ставя тем самым жирную точку в нашей аудиенции.

Стук моих каблуков гулким эхом разносился в пространстве чужой квартиры, будто скорбный звук метронома. Знаете, о чём я думала, пока шла к выходу из этого дворца, нет, из этой золотой клетки? «Чем Демид заслужил такую мать, которая выставляет его, как лот на аукцион?» Это ведь шок, да? Я ведь должна была сейчас чувствовать боль, обиду, несправедливость, гнев, испытав такое унижение. Но ничего этого не было, только желание срочно принять душ и тереть себя мочалкой до тех пор, пока вся эта грязь не слезет с меня вместе с кожей. А ещё я понимала, что не смогу смотреть Демиду в глаза, если мы теперь столкнёмся.

У организма свои представления о способах борьбы с шоком и стрессом. Хоть и понимала, что плакать сейчас совсем ни к месту, но слёзные железы уже начали свою работу по самоочищению, заволакивая мои глаза туманом. Мне и так с трудом давалась эта бесконечная лестница в подъезде, готова была снять каблуки и пойти босиком, а тут ещё слёзы. И из носа вот-вот потечёт… “Аля, дыши, дыши глубже…” Ничего не видя перед собой, шла по наитию, не меняя темпа, иначе бы ещё и ноги себе переломала, как вдруг врезалась в кого-то. Оступилась от толчка, но меня поймали за локоть. Демид? “Только не он, пожалуйста…” Подняла голову, стараясь рассмотреть мутными глазами стоящего передо мной человека и шумно выдохнула, то ли от облегчения, то ли от неожиданности. Даже сквозь слёзы я узнала красивое лицо Клима Азарова.

[1] Сорта шампанского по количеству сахара