Тихий шепот - Нева Олтедж

Я бегу.

Глава 20

Я чувствую чью-то руку на своем плече и открываю глаза. Нина сидит на стуле рядом со мной и наблюдает за мной.

— Есть новости? — спрашивает она, но я только качаю головой.

Вчера, как только мы приехали в больницу, Михаила увезли на операцию. Она длилась четыре часа. Врач сказал, что пуля задела легкое, но все должно быть в порядке, и что сегодня его переведут из реанимации. Я ждала, когда медсестра сообщит мне, в какую палату его переведут, но мне сообщили, что у него началось внутреннее кровотечение, и что его снова нужно срочно оперировать. Это было шесть часов назад.

— Денис принес для тебя одежду, — говорит Нина и протягивает мне руку. — Полотенце и косметику тоже. Тебе нужно принять душ и переодеться. Потом что-нибудь поесть.

Я заворачиваюсь в куртку, которую дал мне Денис, и качаю головой. Я не встану с этого кресла, пока кто-нибудь не придет и не скажет мне, что с Михаилом все в порядке.

— Через две двери есть пустая палата. Мы вернемся максимум через десять минут. Роман останется здесь и позвонит нам, если кто-то придет с новостями. Если Ворчун увидит тебя в таком виде, он сразу же с тобой разведется, ты же знаешь?

Я смотрю на пахана, который стоит в нескольких футах справа от меня, и он кивает.

— Я буду здесь и приду за тобой, если доктор выйдет.

Я высвобождаю ноги из-под себя и медленно встаю. Я понятия не имею, сколько часов я провела в таком положении, и мои ноги затекли, как будто к ним прекратился приток крови. У меня уходит меньше десяти минут на то, чтобы принять душ, почистить зубы и надеть джинсы и футболку, которые я нашла в сумке. Я собираю косметику, чтобы положить ее обратно в сумку, когда замечаю на дне сложенную серую толстовку. Я достаю ее и снова начинаю плакать. Та самая, которую я украла у Михаила. Денис, наверное, упаковал ее, думая, что она моя. Мне не холодно, но я все равно надеваю ее и возвращаюсь в приемную.

Нина смотрит на меня, когда я вхожу, и улыбается, но улыбка не доходит до ее глаз.

— Черт, милая. Это Ворчуна?

Я киваю и пытаюсь удержать слезы.

Нина фыркает и обнимает меня.

— С ним все будет хорошо, вот увидишь. — Она снова фыркает. — Пойдем. Давай поищем тебе что-нибудь перекусить.

Через час врач выходит из операционной и сообщает нам, что операция прошла успешно. Он говорит нам идти домой и вернуться утром, так как Михаила не выпишут из реанимации до этого времени, но я только качаю головой и возвращаюсь на свое место. Я никуда не пойду.

В другом конце коридора Роман и Нина начинают спорить, но я улавливаю только ту часть, где он угрожает, что сам отнесет ее домой, если она не уйдет. Через пятнадцать минут приходят двое мужчин в костюмах. Тот, что постарше, в очках, подходит к Роману и отдает ему ноутбук, который он принес. Они садятся в дальнем конце коридора, что-то обсуждая. Второй мужчина следует за Ниной, когда она встает передо мной и берет мою руку в свою.

— Мне нужно идти. Роман пригрозил привязать меня к кровати, если я не пойду домой и не посплю, но я вернусь утром. Если тебе что-нибудь понадобится, напиши мне, хорошо?

Я сжимаю ее руку и киваю.

— Максим и Роман останутся с тобой. — Она кивает им двоим. — Максим договорился с медсестрой, чтобы ты отдохнула в палате Михаила, пока его не привезут. Постарайтесь немного поспать.

Я не думаю, что мне это удастся, но все равно киваю.

Медсестра приходит через несколько минут после ухода Нины и отводит меня в комнату, где я принимала душ. Я опускаюсь на диван у окна, достаю телефон и отправляю Сиси сообщение с вопросом о Лене. Мы не сказали ей, что случилось.

Я листаю телефон, просматриваю двадцать или около того сообщений от Милены, спрашивая о Михаиле и о том, нужно ли мне что-нибудь. В одном из них она спрашивает, приду ли я завтра на похороны отца. Я сообщаю ей, что состояние Михаила не изменилось, игнорирую вопрос о похоронах и бросаю телефон на сиденье рядом со мной. Что касается меня, то я надеюсь, что мой отец будет гореть в аду.

* * *

Чертов торговый автомат заклинило. Я пытаюсь несколько раз ударить по нему ладонью, но ничего не происходит. Вздохнув, я отхожу от автомата и направляюсь в кафетерий на другой стороне здания. Я совсем не голодна, но в последний час у меня начала кружиться голова, вероятно, мой организм говорит мне, что я не ничего не ела, кроме салата, который Нина заставила меня съесть вчера.

Когда я подхожу к раздвижной двери, ведущей в столовую, я замечаю свое отражение в стекле. Мои волосы спутаны до такой степени, что кажется, будто на меня напали. Мое лицо призрачно бледное, если не считать темно-коричневых мешков под глазами, и на секунду я задумываюсь о том, чтобы войти в кафетерий в тако виде со всеми этими людьми. Я выгляжу как разбитой, но потом решаю, что мне наплевать. Я выбираю самый маленький сэндвич, который могу найти, и лимонад, и ем по дороге обратно. Когда поворачиваю за угол, из палаты выходит медсестра и в несколько шагов достигает меня. Я помню ее со вчерашнего вечера, когда она пришла дать мне одеяло.

— Мы только что перевезли вашего мужа в палату. Он все еще под действием седативных препаратов, но скоро очнется, так что позовите меня, когда он проснется, хорошо?

Поскольку я ничего не говорю, она улыбается и слегка сжимает мою руку в знак заверения.

— Он будет в порядке, милая, не волнуйтесь. Попробуйте поговорить с ним, это поможет ему проснуться.

Роман и Максим стоят в нескольких метрах дальше по коридору и смотрят на меня. Я поворачиваюсь к открытой двери в нескольких шагах впереди, но ноги не идут... Не знаю почему, но мне вдруг стало страшно заходить внутрь. Я делаю глубокий вдох, затем еще один, и, наконец, собрав всю свою волю в кулак, делаю эти несколько шагов и вхожу в комнату.

Михаил лежит с наклоненной в сторону