Меж двух миров - Анна Швыркова

‒ Улыбка шик, но открой, пожалуйста, рот, ‒ спокойно сказала Лана, наблюдая, как все ехидство перетекает в разочарование.

Оборотень, кривя губы, порычал на разные лады как старый дед, пофырчал, но по итогу открыл рот, куда тут же заглянула Лана.

Огромные белоснежные клыки на верхней челюсти и поменьше снизу. Она легко провела пальцем по нижнему клыку от десны к кончику и продолжила движение к коренным зубам. Нёбо было ребристым и его она тоже потрогала. Потом аккуратно провела пальцем по розовому языку, оказавшемуся шершавым. Зубы однозначно крупнее, чем у человека, а коренные еще и более вытянутые.

Как вообще могут измениться зубы? Откуда эмаль для наращивания дополнительно объема? А шерсть? Да и само звериное обличие крупнее человеческого. Откуда могут взяться ткани и материалы для наращивания мышц и перестройки костей? Оборот ведь длится всего пару секунд. Больно ли перестраивать мышцы и кости так быстро?

Она тихо разговаривала сама с собой, рассматривая челюсть изнутри, пока оборотень медленно и глубоко дышал, не двигаясь. Проведя еще раз пальцем по крупному верхнему клыку, она легко дотронулась до кончика и, охнув, резко выпрямилась.

На подушечке указательного пальца алела крупная капля. Недолго думая, Лана положила палец в рот и перевела взгляд на оборотня.

Лана успела увидеть лишь черный зрачок, расширенный настолько, что он закрывал почти весь глаз, делая взгляд бездонным. В следующее же мгновение она была прижата к кровати уже мужским телом. Тяжелым, твердым и горячим мужским телом. Ее руки были зафиксированы над головой, отчего рубашка задралась, оголяя живот, и кожа на нем почти горела от прикосновения к животу мужчины. Тонкая пижама не была весомой преградой, и она могла ощутить весь его рельеф, как и упирающееся ей между ног достоинство. Это были жутко непривычные, но потрясающие ощущения.

Вспомнив, что помимо физических чувств она обладает еще и зрением, Лана сфокусировала взгляд и посмотрела на Видара. Он был настолько близко, что слегка касался ее носа своим. Глаза были по-прежнему звериными, заполняя собой почти все пространство. Он тяжело и глубоко дышал, при каждом вдохе вдавливая ее в матрац грудью, лишая воздуха. Она могла вдохнуть, только когда выдыхал он. Лана потеряла счет времени, сколько они так лежали, дыша друг другом. Видар делал вдох, Лана выдыхала, и наоборот, он выдыхал, а она втягивала в себя его воздух.

Вскоре его взгляд начал блуждать. Он медленно, почти смакуя, стал разглядывать каждый миллиметр ее лица. Лана почувствовала, как он перехватил ее руки в одну свою, и, опираясь на локоть, слегка приподнялся, отдаляясь и протягивая к ней свободную ладонь. Он огладил ее лицо настолько невесомо, что если бы она не видела этот жест, то даже не смогла бы понять, что он был.

Видар перевел взгляд на ее губы, и его и без того звериный взгляд стал совсем диким. Лана стала тяжело дышать от этого взгляда и чуть приоткрыла рот для вдоха. Грудь мужчины завибрировала от рычания, а ноздри мелко дрожали. Не отрывая взгляда от ее губ, свободную руку он положил на ее щеку, а большим пальцем чуть надавил на подбородок. Лана не сопротивлялась и, когда он начал наклоняться к ней, прикрыла глаза и сама потянулась к нему.

Кончик горячего и влажного языка прошелся по центру нижней губы, а потом и по центру верхней. Когда больше ничего не последовало, она разочарованно всхлипнула и открыла глаза. На нее смотрели почти безумные глаза зверя на человеческом лице, а язык размазывал по губам немного ее крови. Она уже и забыла, что поранила палец. Глядя, как он с блаженством перекатывает у себя во рту язык, словно наслаждаясь ее вкусом, она и сама неосознанно провела языком по губам, собирая остатки крови. Видар от этого зрелища одобрительно рыкнул, а зрачки расширились, еще сильнее поглощая остатки желтой радужки и здравого смысла.

‒ Я понимаю, что ты еще не до конца это осознала… ‒ произнес Видар настолько хриплым и низким голосом, что у нее в груди зародилась теплая и мягкая волна, прокатившаяся по телу.

Мужчина взял одну ее руку, протянул к своему лицу и Лана увидела окровавленный палец. Он перевел взгляд на нее и медленно, словно позволяя ей передумать и одернуть руку, положил палец себе в рот. Она расширившимися глазами наблюдала за его губами, плотно обхватившими палец, и ощущала, как горячий язык облизывает подушечку. Это был настолько порочный жест, что Лане не хватало воздуха и она дышала сквозь приоткрытые губы.

Видар так же медленно, не размыкая губ, вытащил ее палец. Она успела лишь увидеть гладкую кожу, без какого-либо намека на царапину, когда он продолжил:

‒ …но ты…

Снова приблизил к ней лицо вплотную. Одна рука переместилась ей под поясницу, а вторая на затылок, приподнимая ее еще ближе к нему.

‒ …моя! ‒ почти зло прорычал он и набросился на ее губы.

Это мало напоминало поцелуй. Он клеймил ее, запечатывая, замыкая на себе. Прижимал с такой силой словно хотел слиться с ней навсегда. Терзал ее губы будто самое сладкое лакомство в мире, которое могут в любую секунду отнять, жадно пил ее дыхание, точно путник, нашедший воду в пустыне.

Лане уже давно не хватало воздуха в легких, но кому он нужен, когда тебя так самозабвенно целуют. Она подняла руки чтобы обнять его за шею, заранее соглашаясь и принимая все, что он захочет ей дать.

Но ощутила лишь пустоту.

Лана успела поймать взглядом лишь широкую спину, быстро скрывающуюся за дверью спальни. Через секунду послышался громкий хлопок входной двери.

После горячего тела оборотня воздух в комнате казался ледяным, и она покрылась мурашками. Лишь истерзанные губы горели огнем. Она еще лежала какое-то время не двигаясь, ожидая, что он вернется, но вокруг стояла сплошная тишина. Не до конца понимая, что произошло и окончательно замерзнув, Лана решила перебраться под одеяло.

В душе начала подниматься злость за то, что она не остановила его в самом начале, за то, что он сам остановился, за то, что бросил ее в таком состоянии, за то, что вообще появился в ее жизни. Накрывшись