Случайная пара - Риша Красс

— Это зелье-то помогает, да на ноги не ставит, — сказал старик. — На ноги его поставит только камень предков. А просить должна ты. Скоро будет полная луна — вот тогда и сходим.

— Куда?

— А в лес. Там камень-то, — пояснил Эхри. — Чужим, да еще людям, о том знать не положено. Но ты вроде как своя теперь, да и некому кроме тебя заступаться за волка перед луной — ты ведь его истинная пара.

Дайка только кивнула, готовая сделать все, что прикажут, лишь бы вернуть Блейза к жизни. Возле него ей больше не давила душу тяга и тоска, наоборот, было так легко и правильно быть рядом, что она все никак не могла вспомнить, зачем же уезжала. Но и желание не вскипало в крови, как раньше — может быть оттого, что слишком бледным было любимое лицо, слишком безжизненным взгляд.

— Можно я останусь тут? — спросила она Эхри.

— Располагайся, — пригласил он. — Места у меня правда немного.

— Я буду жить здесь, с ним, — сказала Дайка. — Можно?

Старик усмехнулся:

— Кровать-то большая, супружеская. Что ж — ночуй. За вещами поедешь? Сынок во дворе водителя оставил, он тебя и свозит.

Даяна взглянула на Блейза, не решаясь оставить его хотя бы на час.

— Поезжай спокойно, я пригляжу, — махнул на нее рукой шаман.

* * *

Полина Васильевна была дома. Увидев внучку, она только охнула и кинулась ее обнимать. Выбежал Том, дрожа вибриссами, взобрался прямо по Дайкиной одежде в несколько скачков и уткнулся в ее шею.

— Мы скучали, — прошептал он.

— Я тоже скучала, — глаза у девушки были уже мокрые.

Да и бабушка уже вовсю плакала, не стесняясь.

— Прости, бабуля, — взмолилась Даяна. — Я за вещами, мне нужно вернуться в дом шамана.

— Конечно, деточка, конечно, — Полина Васильевна последний раз поцеловала внучкину щеку и тут же захлопотала. — Собирай пока что нужно, я чайку согрею, да соберу вам туда поесть — я пирог приготовила, и рагу заверну.

— Спасибо, бабушка!

Дайка вдруг ощутила, что невероятно голодна. Несколько дней у нее почти ничего не было во рту. И бабулины гостинцы были очень кстати. Хотя Эхри Кроун и вел хозяйство самостоятельно, все же пирогов он печь не умел.

Мигом сметя порцию рагу под бабушкино умиленное воркование, девушка ушла в свою спальню и принялась собирать вещи в хозяйственную сумку.

— Даяна, я хочу с тобой, — вдруг сказал Том, все еще сидевший на ее плече.

— Со мной? — удивилась Дайка. — А бабушка как же?

— Полина Васильевна тебе сама расскажет, как она, — ухмыльнулся крыс.

— Что еще за новости? Ба! Ты слышала, Том хочет поехать со мной.

— Ну что же, и пусть.

— А как ты тут будешь одна?

— Почему одна? — слегка порозовела Полина Васильевна, и Дайка распахнула глаза в полнейшем изумлении.

— А с кем??

— Да вот, знаешь, Афанасий Петрович собирается приехать…

— Ого! Ну что ж, тогда это даже хорошо, что мы не будем вам мешать, — подмигнула внучка, а вконец раскрасневшаяся бабушка отмахнулась от нее полотенцем.

Вернувшись в дом шамана, Даяна застала Охри покачивающимся в его любимом кресле, с трубкой, над которой клубился разноцветный дым.

— Как Блейз? — спросила она первым делом.

Старик приоткрыл глаза и заметил Тома у нее в кармане.

— Ничего не изменилось, девочка, — проворчал он. — Спит твой мужчина. А вот что за мышь ты приволокла с собой?

— Я не мышь, — сказал Том.

Вот теперь шаман проснулся окончательно. Встал, подошел к девушке и внимательно рассмотрел крысеныша.

— Откуда ты такой взялся?

— Долгая история, — вежливо произнес крыс. — Может быть, угостите чаем, и я расскажу?

Эхри расхохотался.

— Какая маленькая, и какая наглая мышь!

Но все-таки поставил котелок с чистой водой на жаровню.

— Сейчас я угощу тебя кое-чем получше чая, — сообщил он крысу. — А ты, Даечка, иди располагайся, мы сами поболтаем.

Том охотно выпрыгнул из Дайкиного кармана на кухонный стол, уставленный баночками и принялся их обнюхивать.

Когда Даяна уложила свои вещи в шифоньер рядом с кроватью, погладила спящего Блейза по руке и вернулась вниз, шаман с крысом уже пили горячий пунш из соответствующих их размерам чашек. Эхри держал свою старую деревянную чашку, а Том сжимал в лапках крохотную пиалу. Пирог Полины Васильевны был открыт и нарезан. Над пирогом шел отчаянный, но тихий спор. Дайка прислушалась.

— Анатомия, физиология, патология — это база, — возмущенно пищал Том.

Эхри махнул на него рукой с чашкой, чуть не пролив пунш:

— В твоем мире много значила физиология?

— А вот и много! Вот и много! Не все целители справлялись с волшебством. А у вас его и вовсе нет.

Шаман чуть не подавился от возмущения:

— У нас нет? Ты ничего не знаешь об этом мире, мышь!

Даяна только поразилась, как много успела пропустить за десять минут.

— Дедушка, Томми рассказал тебе, что он не отсюда?

— Рассказал! — хохотнул старый Кроун. — Да по нему за версту видно — никогда у нас говорящих мышей не водилось.

— Я крыса, — пискнул Том, но не обиженно, а почему-то довольно. — Ди, Эхри сказал я могу остаться. Обещал обучить меня кое-чему… Дать новый взгляд на медицину, так сказать! Все равно книги из библиотеки я уже прочел.

— Хорошо, — кивнула Дайка. — Я рада, что ты нашел себе дело по вкусу.

— Так вот что, ребятки, — вступил успокоившийся шаман. — Послезавтра полнолуние. Мы с Томми поболтаем, да подготовимся, а ты, внученька, отдыхай, следи за Блейзом.  К н и г о е д . н е т

Даяна поднялась наверх и подошла к спящему оборотню. Опять не сдержалась, погладила по щеке, провела пальцами по мускулистой груди, дотронулась до ладони. И чуть не вскрикнула, когда ладонь резко сжалась, крепко схватив ее пальцы.

— Доброе утро, Даяна, — прохрипел волк, в желтых глазах мелькнул огонь. — Долго я спал?

— Блейз! — Дайка расплакалась и кинулась ему на шею. — Ты не спал, ты был ранен.

— Ранен, да, я помню, — медленно произнес оборотень, аккуратно обнимая девушку непослушными руками. — Но теперь все в порядке?

— Не знаю, сейчас позову дедушку Эхри, он скажет.

Даяна исчезла за дверью, и Блейз изумленно проводил ее взглядом. Дедушку Эхри? Ничего себе!

А через минуту у него была уже целая делегация, причем у деда на плече сидела мышь.

— Ага, внучек, очухался, — радостно сказал шаман и похлопал его по плечу. — Как себя чувствуешь? Встать сможешь?

— Смогу, — сказал Блейз.

Почему бы вдруг он не смог встать? Оборотень привычно напряг пресс, готовясь вскочить с кровати, и с удивлением понял, что неповоротлив, как старый