Яга. Пробуждение - Колин Ви

Он долго молчал. Похоже, он собирался встать и уйти. Почему я не прикусила язык? Почему мне пришлось его критиковать? Я видела, что он устал, печален даже, занят чем-то.

— Тебе нужно найти себе чем заняться, пока Совет не найдет для тебя задание. Жить нормально тебе не дадут, это ясно как белый день. После переворота многие убежали, и нас осталось немного, кто знает, что делает. Тебя, темную ведьму с неизвестной силой, ищут. От тебя надеются добиться контроля над твоей силой и научить тебя ей пользоваться, тем самым делая тебя более податливой и сговорчивой.

— А что с домом и новыми поселенцами? — я внимательно слушала и задавала вопросы по списку в голове. Всё проанализирую потом. — Никто не знает, и никто не хочет работать или обучать людей с древней кровью. Я пытаюсь приблизить их к тебе. Тебе нужно попрактиковаться и показать, что ты не только опасна, но и полезна. Я привел тебя в эту деревню для тебя, но и для них. Совет не так властен, как думает, и ты здесь будешь иметь пространство для действий. Что я могу сделать, чтобы тебе было удобнее?

Он сел рядом со мной, и я положила голову на его плечо.

— Максим, я не просила об этом. Но спасибо, наверное. — Пожалуйста, наверное, — Максим хохотнул. — Этот смех был не о счастье, а о горечи. — Да, наверное. Я справлюсь сама. Возможно, не так легко, как с тобой, но всё же… — Конечно, я видел, как ты справляешься. Если не с ломаной ногой, то в замкнутой квартире с каким-то парнем.

30. A что если я нашла свой путь?

Максим так живописно рассказывал о новых пробужденных с помощью чужой сущности, что уже ушла обратно в свой мир, о том, как я начала проникать к ним. Он вел меня по деревенской дороге к первой семье, которая недавно осталась без главы семьи. Он защищал своих девочек от охотников и не спускал с них глаз. Тогда они даже не знали, что происходит, просто возвращались вечером домой всей семьей. Это называется "сходили с детьми в кино". Я слушала, как Максим рассказывал эту грустную историю, и не могла понять, чем я могу им помочь? У них печаль, а теперь ещё и вся жизнь изменилась из-за этой проклятой древней крови. Как я думала изначально, такие дары судьбы не бывают бесплатными. На месте той матери, которая осталась одна с двумя дошколятами, я бы прокляла эти новые способности. Сила проснулась только у детей, у двух маленьких девочек, как рассказывал Максим, очень жизнерадостных. У меня сердце разрывалось, думая о них. А сколько их ещё? В нашу деревню переехали жертвы охоты, и те, кто не понимает, что происходит.

Во дворе дома действительно играли в салки две белобрысые девчонки с косичками. Они были словно ангелы. Я остановилась и смотрела на них, не моргая, слезы текли по щекам.

— Не могу. — я развернулась, чтобы уйти.

Максим взял меня за руку и начал уговаривать, что я им нужна, так же, как и они мне. — Почему? Как? Что я могу сделать для этих детей? — я не могла прикрыть опытность, когда сама зеленая и неопытная.

Как с чистой совестью потом справиться, если я сейчас им навру с три короба, что всё будет хорошо, и они справятся? Это уже не игра и даже не беготня по лесам и городам, это чужая жизнь, судьба над которой я не властна. Я все время приводила аргументы Максиму и объясняла, что их лучше оставить в покое, им сначала нужно пережить горе.

— Лика, я что-то упустил самое важное? — вдруг спросил он, когда все его аргументы прошли мимо меня. — Какую ещё важную информацию? — Они прирожденцы, Лика. Эти девочки могут разговаривать с природой, во всем её проявлении. Им нужна помощь. Их мать боится и за них, и с ними остаться наедине, она понимает, но не может принять. Для обычного человека это слишком тяжело.

— Ты что предлагаешь, сводить их в лес и познакомить с Матерью-Землёй? — я ахнула.

Он хотя бы понимает, о чём просит. Тот дух не самый безобидный и разговаривает не как мишка из магазина. Рана для них заниматься такими неприятными вещами. А о понимании природы она не страшно, у детей мозг гарантирован на придумывание историй.

Вот объяснила себе всё и пара свалить отсюда, пока не поздно, но оценивалась я, когда уже заходила во двор и улыбалась девчонкам. Как? Я же собиралась не помогать? Ответ на мои мысли был болезненным толчком в груди. Яга была не согласна со мной, она прониклась историей детей и очень хотела им помочь. Мы были за единое, зачем изменилось? На столько она уязвима и чувствительна? — Тётя, вы к нам? — спросила та, что с зелёными глазами.

Я замешкалась. Тётя меня ещё не называли. Но учитывая разницу в возрасте, они могли бы и бабушкой меня называть. Я кивнула и не двигалась. Не хотелось пугать их, а только рассматривала всё вокруг. Но, похоже, девочки не из пугливых. Вторая подошла ко мне, взяла меня за руку и потащила в тень двора.

— А вы умеете играть в салочки? — спросила она с голоском, похожим на колокольчик. — Нам уже не интересно только вдвоём, давайте с нами!

Вторая тоже приблизилась и начала шептать сестре на ухо:

— А дядя не обидится, что мы у него забираем эту красивую тётю? — и они дружно повернулись к Максиму.

Я тоже посмотрела на него. Лицо серьёзное, но вижу искорки в уголках глаз, улыбку змея, смех и то, что он не хочет себя выдавать.

— А знаете что? Мне дедуля секретно рассказал, что он мечтает играть в салочки. — шепотом рассказала им большую тайну.

Максим услышал это, стал отступать, но кому ему позволить.

— Держите его, девочки! — издала я боевой клич.