Мария. По ту сторону несбывшегося - Олла Дез

— Ну,… Он любит «Корриду в деревне» и «Корриду у шеста на площади». На этом всё.

— Это Веласкес?

— Не совсем. Это Эухенио Лукас Веласкес. Современный художник.

— Не густо. Ладно. Сейчас сама всё увижу и оценю.

И мы, выйдя из машины, направились к зданию арены.

Я не ждала, что мне понравится. И мне не понравилось. Нет, было очень зрелищно. Красивые, шитые золотом, одежды матадоров и тореадоров. Красная развевающаяся мулета. Но всё это время меня не покидало ощущение, что бык обречён. И, хотя Артур мне доказывал, что раньше сплошь и рядом случались несчастные случаи среди тореадоров, что даже у Гойи в его гравюрах «Тавромахии» есть несколько смертей на арене, — мне всё равно не верилось. И я стойко болела за быка. И когда в него швыряли пики, и потом, когда его закалывали. Бык мне импонировал больше этих разряженных мужчин.

Артур пожал плечами и сказал, что так бывает со многими вещами. Не только с корридой. Или ты приходишь в восторг и не задаёшь вопросов, или ты не понимаешь, сомневаешься, начинаешь копаться и задавать извечный вопрос: а зачем?

Я согласилась. Если огромное количество талантливых живописцев восхищались корридой, изображали её на своих полотнах, передавая всё буйство красок, энергии, магии и ликования толпы, то я не могла не согласиться — это захватывающее зрелище. Просто это не моё зрелище. Вот и всё.

— Идём. У нас запланирована встреча с Эскамильо де Салаверри по прозвищу Хабанера.

— А он выступал сегодня?

— Нет. Вот сейчас и выясним почему. У него квартира здесь, недалеко от арены.

— А что за прозвище такое «Хабанера»?

— Это по названию танца. Он так и называется — хабанера. А ещё это ария из новой оперы «Кармен». Её премьера прошла на днях в Лютеции. Композитора я не запомнил, но действие происходит у нас в Испании. И там есть и коррида, и страшная месть, и хабанера. Мне Клариса написала, что была и …

— Клариса? Что опять? — это имя действовало на меня как мулета на быка.

— Милая, мы пришли. Вот его квартира. Давай ты пики в меня дома втыкать будешь?

Я бы ответила, но дверь открылась, и на пороге предстал писаный красавец. Ой, мамочки! Разве такие мужчины вообще бывают? Чёрные волосы и глаза, римский профиль, высоченный рост, белая распахнутая на груди рубашка демонстрировала прокаченный пресс, от которого так млеют дамы, широкие плечи и, финальным аккордом, белозубая обаятельнейшая улыбка. Я открыла рот, да так и не смогла его закрыть. Ой, мама!

— Неска де Руари? — и это ходячее чудо, взяв мою безвольную лапку, поднесло её к совершенным чётко вылепленным горячим губам.

Ой, мама. Кажется, я влипла. Что это?

— Салаверри, убрал магию! Немедленно! — взревел Артур за моей спиной. — Не то я тебе шею-то сверну! Я не бык, так что мало не покажется!

— Фон Мёнерих, не кипятись! Я пошутил, — и этот идеал мужской красоты сделал шаг назад, пропуская нас в свою квартиру.

Только вот я продолжала хлопать глазами, и рот у меня не закрывался. Ой. Сейчас я, кажется, слюни начну пускать. Причём не в переносном, а в самом прямом смысле этого слова. Как бы мне его закрыть? Почему не выходит-то? И тут Артур, со всей своей дури, хм… силы… хм… магии…хм… ревности… да одни Праведники разберут, что это было. Но он врезал красавчику, прямо в его совершенное прекрасное лицо. И красавчик отлетел по коридору куда-то вглубь квартиры. А я выдохнула и закрыла рот, слава всем богам Олимпа, Египта, и храни Артура Праотец.

Я покачнулась и схватилась за Арта. Голова кружилась, и очень хотелось пить.

— Арт? Что это было? — жалобно спросила я.

— Мари, прости родная. Я должен был предвидеть. Он тот ещё …. Да и враждуем мы давно. Вот он и врубил очарование на всю мощь, на какую способен. Тебе лучше?

— Да, кажется. Это магия?

— Да, милая. Видишь ли, тореадору без очарования просто никак. Одного выступления на арене и убийства быка мало. Нужна харизма, шарм, умение завести и настроить публику, красота и обаяние также необходимы — иначе популярным тореадором не стать. Публика должна переживать и волноваться за своего тореро, а не как ты сегодня — за быка.

— А у него это есть?

— Да. Задатки именно этого у него и раньше были, а после появления магии Грааля — он стал просто неподражаем. Прости, я сейчас навешу на тебя всю защиту, что у меня есть. Как я не сообразил, что он попытается на тебе отыграться?! — и Артур заботливо повёл меня вглубь квартиры.

Когда мы проходили мимо лежащего на полу красавца Артур пнул его ногой, давая мне проход. Как-то это не вежливо с его стороны. Но жалости к тореадору я не испытала. Тот удар магии по мне всё ещё ощущался. Голова кружилась, и меня бросало то в жар, то в холод.

Артур усадил меня на диван, а сам бросился к столу, на котором стоял графин с водой. Налил воды в стоявший там же стакан, но сначала отпил сам и лишь после этого принёс мне. Заботливый он у меня. Я жадно припала к стакану, как будто не пила неделю.

В коридоре послышался шорох и стон, а потом к нам, пошатываясь, вышел хозяин квартиры.

— Мёнерих! Ты мне губу разбил! У меня выход на арену завтра! — потом бросил взгляд на Арта и поднял руки в примиряющем жесте, — ладно, ладно. Я сам виноват. Прости, не смог удержаться, — и он завалился на соседний диванчик.

— Ты почему сегодня не выступал, Салаверри? — не глядя на тореро спросил Артур, он старательно поил меня водой.

— У отца своего спроси, — буркнул в ответ тореадор.

То водитель без магии, то тореадор жутко занят, да так, что даже на арену выйти не может. Что за дела у Его Светлости такие?

Я перевела на Салаверри взгляд поверх стакана и удивлённо захлопала ресницами. Это как? Нет, сидящий напротив меня мужчина, был безусловно красив, но не настолько, чтобы кидаться на него сломя голову. Да и выглядел он, каким-то … потасканным что ли.

Заметив мой взгляд, тореадор скривился и сказал:

— Что, не нравлюсь?

— Не-а! — помотала я головой.

— Ну а что от вас ещё было ожидать при таком женихе? У вас же и магии наверняка совместимы до невозможности?

Я кивнула, не задумываясь, а вот Артур прошипел:

— Не твоё дело!

— Да, ладно тебе.