Развод - Маша Малиновская

Сабур встречает меня в фойе. С ним ещё девушка и парень, оба с профессиональными фотокамерами.

— Это мой пиарщик — Ирина, — представляет меня им. — Это фотографы из “Сити” Алина и Алексей. Ты рекомендовала их студию.

— Да, — здороваюсь с Алиной и Алексеем. — Репутация вашей студии говорит сама за себя.

— Ирин, сейчас они отснимут материал, а потом поговорим, хорошо? Мне как раз нужно, чтобы ты проконтролировала съёмку. Это для печатной рекламы, как ты и планировала. Плюс, меня позвали для интервью в журнале “Индиго”, сама знаешь, что это весьма представительное издание в нашей сфере.

— Отличная новость, Сабур, “Индиго” действительно весьма авторитетно. Статья там пойдёт на пользу твоему бизнесу.

Досадно, что приходится тянуть. Но не в холле же отеля объясняться с Сабуром.

— Съёмка в апартаментах на девятнадцатом этаже. Город оттуда отлично видно, сейчас сами оцените, — говорит мне парень-фотограф. — Алина покажет вам план съёмки, ждём тогда от вас коррективов.

— Да, хорошо, пойдемте.

Мы поднимаемся на лифте и входим в большие светлые апартаменты. Огромное панорамное окно на всю стену демонстрирует поистине красивый захватывающий вид. Убранство тоже лаконичное, в светлых тонах. То, что нужно.

— Погода сегодня для съёмки что надо, — говорит Алина, оценивая окно через объектив несколько раз с разных ракурсов.

— Небо яркое такое, да, — соглашаюсь с ней. — А вчера было жутко пасмурно и снег валил.

Алина и Алексей быстро приводят в готовность оборудование, и начинается съёмка. Ребята работают достаточно живо и профессионально, но я всё равно начинаю изнывать от нетерпения. Приходится вовлекаться и подсказывать, как лучше будет для рекламы.

Звонит Гордей, и я сбрасываю. Объяснять, что к чему сейчас не очень удобно. Как съёмка закончится, и фотографы уедут, я поговорю с Сабуром и тогда уже перезвоню Гордею. А пока отправляю ему сообщение. И в конце сердечки ставлю, пряча улыбку.

“Ждём тебя” — приходит лаконичное в ответ.

И сердечко тоже.

Боже, мы словно подростки.

Минут через сорок съёмка, наконец, заканчивается.

— Я аж устал, — качает головой Сабур, когда ребята, собрав технику, уходят. Он распахивает одно из окон и закуривает. — Закажу кофе и поесть. Ты будешь?

— Нет, спасибо, — качаю головой, а потом улыбаюсь. Мне бы хотелось прекратить наши деловые отношения на позитивной ноте. Как бы там ни было, Сабур всегда вёл себя со мной более, чем адекватно. — Да, кажется, будто ничего сложного быть моделью съёмки нет, но это не так. Встать правильной стороной — тот ещё труд.

— Вот точно, — Саб тоже смеётся, захлопывает окно и поворачивается ко мне. Делает пару шагов навстречу. Мне хочется отойти, слишком уж близко он останавливается, но я заставляю себя остаться на месте. — Так о чём ты хотела поговорить, Ира?

Поднимаю голову и смотрю ему прямо в глаза. Говорю уверенно и чётко.

— Сабур, я хочу досрочно разорвать контракт. В общем-то, все поставленные задачи я выполнила, рассчитала и запланировала. Все креативы подготовила. Реализацию поможет организовать другой специалист, но там и задач совсем немного.

Так. Сказала. Незаметно выдыхаю, наблюдая за его реакцией.

— Почему сама не можешь закончить? Тебе некомфортно работать со мной?

И это тоже. Но об этом я, конечно же, умолчу.

— Семейные обстоятельства.

— Какие?

Вопрос и тон, каким он задан, удивляют меня. И напрягают, признаться. Особенно, когда за спиной закрытая дверь.

— Думаю, подробности будут лишними, Сабур. Это личное. Спасибо за сотрудничество. И… я прощаюсь.

Едва я собираюсь развернуться, чтобы направиться к двери, как охаю от неожиданности, когда Саб хватает меня за запястье и дёргает на себя.

— А я бы всё-таки хотел узнать эти подробности, — голос низкий, с угрозой, а у меня внутри всё сжимается от страха. Неужели он действительно был всё это время волком в овечьей шкуре?

— Сабур, ты с ума сошёл? — я пытаюсь выдернуть руку, но он держит крепко. — Тебя моя жизнь не касается!

— Ещё как касается, Ира, — он приближает своё лицо, огонь в его глазах пугает меня невероятно. — Я и так ждал долго. Двенадцать лет ждал — не лез. Я не такой, как он, я не трогаю чужое. Но Гордей потерял на тебя любые права, когда подписал документы о разводе.

— Правда? Не такой? А не ты ли трахнул девушку, которую он любил?

— Риту? — он смеётся. — Она была шлюхой. Её тогда не я один трахнул. А ты… ты была моей. И он знал! И теперь я не намерен упустить тебя.

Это просто какое-то сумасшествие. Зазеркалье нормального мира, где люди, которые выглядели нормально, вели себя нормально — и вдруг будто с ума сошли.

Внутри всё леденеет, когда Саб дёргает меня на себя, фиксирует жёсткими пальцами лицо, сжав скулы, и прижимается своим ртом к моему.

Тошнота волной подкатывает к горлу. И это уже не токсикоз — это отвращение. Ни один мужчина, кроме Гордея, не прикасался ко мне, а тем более принуждая.

— Отпусти меня! — отталкиваю его, и у меня это даже получается, но не надолго, потому что Сабуров, к моему ужасу, снова ловит меня и, дёрнув до хруста платье на плече, толкает на кровать. — Отпусти! Ты просто животное! Убери руки, слышишь?!

Но он не слышит. Не чувствует ни того, как я впиваюсь ему в кожу ногтями, ни как пытаюсь сопротивляться изо всех сил.

— Я и так ждал долго, — бормочет, словно он не в себе. — Долго! Нет больше сил. Ты никуда не денешься от меня. Никуда!

— Прекрати, Саб, — силы иссякают, когда он буквально сдирает с меня порванное в клочья платье, а по щекам начинают течь слёзы. — Перестань, я прошу! Саб… Пожалуйста… я беременна…

Это мой последний аргумент. Надежда, что для него хоть что-то может быть свято.

Он замирает. Отрывается от меня и смотрит в лицо. Смотрит остро, почти с ненавистью. На долю секунды мне даже кажется, что Сабур вот-вот ударит меня.

Он действительно ненормальный. Опасный. Беспринципный. Нужно было слушать Гордея! Почему же я не послушала? И сейчас, когда он ждёт меня с дочерью на кухне, когда у нас всё начало налаживаться, со мной происходит такое. Ну почему я решила сделать всё сама? Почему не попросила его поехать со мной?

— Вчера