Алые небеса Сеула - Лина Ро

– Держи кулачки, чтобы в твоем музее было полотенце! – выкрикиваю из коридора.

К счастью, ванная комната оказывается за первой же наобум открытой мной дверью, а в шкафчике справа от душевой кабины лежит не одно, а целая стопка махровых полотенец – бинго!

– Ура, оно есть! – оповещаю Ли, знакомого с содержимым апартаментов не больше, чем я.

Надеюсь, услышал.

Снимаю рубашку, замачиваю окровавленный рукав в раковине. Максимально быстро принимаю душ, мою голову, заматываюсь в полотенце. Аккуратно, но оперативно застирываю манжету: не идти же моему герою в офис в таком виде! Высушиваю волосы, а заодно и мокрую ткань. Благо фен – вещь практически универсальная. Выскакиваю из ванной. Не сбавляя темпа, одеваюсь, причесываюсь, обрабатываю ссадины, приклеиваю пластырь – вся такая суперсобранная и сосредоточенная.

Готовая выдвигаться, захожу в кухню, держа рубашку спасителя в руках, и застываю. Соджин стоит ко мне спиной, перекладывает поджаренное яйцо с тостами в тарелку. Волосы – влажные. После душа? Здесь что, две ванные? Но озвучить вопрос не могу, мозг не откликается, зато глаза работают резво, бесстыдно разглядывая голый торс.

Ли оборачивается, наши взгляды встречаются, и сердечко тотчас пропускает пару ударов. Парень выглядит свежим, расслабленным, довольным. Глаза непривычно блестят. Губы растянуты в ухмылке. «Хозяин музея» просит присесть, указывая на пустой стул, напротив которого на столешнице уже стоят: тарелка с глазуньей, чашка кофе и заваренная лапша с овощами. Вау! Не могу подобрать слов… Даже мыслить связно пока не в состоянии – его рельефы отвлекают.

Киваю с растерянной улыбкой, причем на что киваю, понятия не имею.

Подхожу к Соджину, молча демонстрирую рубашку, помогая парню прикрыть тело в надежде, что теперь мозг начнет функционировать нормально, но… нет.

Ну а мой прекрасный герой безмятежно болтает. Болтает!!! Рассказывает, что приготовил, радуется солнечному дню, прикидывает, не испортится ли погода к вечеру, говорит, как прекрасно спал, и спрашивает меня о том же.

Я смущенно и чуть неловко взгромождаюсь на стул, прикрываю щеки ладонями и, когда удается вставить словечко, тихо спрашиваю:

– Ты чего?

Поведение мистера робота – нетипичное, явно что-то странное творится.

– Кстати… В спальне просторно, можем поставить туалетный столик справа от окна. Если света недостаточно, купим зеркало – специальное, с лампочками, – усевшись рядом, продолжает Ли. – Гардеробная большая, перестраивать не нужно, кроме того, все твои вещи умещаются в один чемодан, – спокойно и вдумчиво добавляет он, потирая подбородок. – Между прочим, рядом со спальней есть свободная комната. Ну… на будущее, – кивая своим мыслям, вещает собеседник, а я уже не могу дышать.

Горло сжимается, пересыхает так, будто в жизни не пробовало воды, слова же разваливаются на невнятные слоги еще на стадии формирования мыслей.

– А пока, если хочешь, можем оборудовать там второй кабинет. В принципе если что-то не нравится, цвет стен, например, или жуткий половик у двери, ты только скажи… – как ни в чем не бывало изрекает Соджин, но я могу только шокированно хватать воздух ртом, как рыба, выброшенная на сушу.

– Сразу переделаем, не проблема, – подытоживает новая версия брюнета под названием «говорун». – Мм?..

У меня получается выдавить жалкое:

– Чего? – Рука тянется к бутылке воды. Еще секунда – и горло слипнется окончательно, перекрывая поток кислорода.

– Как это чего? – изумленно переспрашивает Ли, откидываясь на спинку стула и поигрывая палочками. – После случившегося ты обязана на мне «жениться», – отвечает парень без тени шутки в голосе, и сделанный мной глоток воды звучным пшиком покидает рот, разбрызгиваясь (благо не Соджину в лицо) в тарелку с завтраком.

– Закончим сегодня работать, заберем твой чемодан и прямиком в посольство – узаконивать отношения, – поясняет брюнет, пока я захожусь кашлем.

Вернув себе возможность дышать, вытираю тыльной стороной ладони рот, повторяя уже заикающееся:

– Че-че-че-го? – Не помню, находилась ли я когда-либо прежде в подобной стадии шока, и, если бы через секунду придурок не начал гоготать, будто чайка, наверное, умерла бы от сердечного приступа!

– Ты реально поверила?..

– О боже! – с невероятным облегчением вместе с воздухом стравливаю я, прижимая руку к груди. – Какой же ты дурак! – говорю чуть громче нужного, попутно кидая в шутника запечатанные палочки. – Я думала, у меня сердце остановится! Не делай так больше! – Нервно улыбаюсь, ватными руками хватаю салфетки, вытираю брызги воды с мраморной столешницы и устало откидываюсь на спинку стула.

– Да все нормально, не переживай, – успокаивает Соджин, и не будь он таким очаровательным, получил бы в наказание нечто пострашнее невесомых палочек.

Есть уже не хочется, пока вообще ничего не хочется, поэтому беру кофе, но глоток сделать не успеваю, герой сражает меня очередным милейшим признанием. Оказывается, если бы мы не проспали, он бы раздобыл вафли!

– Не думала, что запомнишь… – Благодарно улыбаюсь, немного застенчиво, заглядывая в прекрасные карие глаза напротив. – Люблю вафли, мне их бабушка готовила, когда хотела побаловать. Одно из лучших детских воспоминаний… Всегда их ем, когда скучаю по дому. А у тебя есть такое блюдо? – Мимоходом спрашиваю я, накалывая на вилку кусочек глазуньи, – ведь парень так старался.

– Да… – ненадолго задумавшись, отвечает Соджин. – Нам с братом мама часто готовила пибимпап.

– Не знала, что у тебя есть брат. Младший?

Ли кивает: скорее машинально, нежели осознанно, на что я сразу же реагирую потоком рассуждений.

– Класс! Всегда считала, что младшие братья или сестры – круто! Я вот единственный ребенок в семье, поэтому на практике проверить не удалось.

– Вкусно? – неожиданно осведомляется парень, придвигаясь ближе.

Мысли тут же начинают путаться, а шквал вопросов относительно его отношений с братом улетучивается.

Этот мужчина действует на меня неописуемым образом! Как я подмечала ранее – противостоять гипнотическому взгляду невозможно.

Боже, веду себя, точно влюбленная дурочка. Но плевать, успею еще побыть рассудительной.

– Да, очень. Спасибо. – Убираю вилку, поворачиваясь к собеседнику. – Но и я неплохо готовлю. В следующий раз могу сообразить для тебя что-нибудь исконно русское. Борщ, например… – Хитро улыбаюсь, наблюдая, как Соджин недовольно кривляется от перспективы поесть «красный суп».

Сейчас парень настолько живой, искренний, что, будь я даже самой рациональной девушкой на свете, не устояла бы.

Впрочем, ведь и не устояла…

– Мне до сих пор не удалось поблагодарить тебя за еду, – тихо, чувствуя, как сердцебиение ускоряется, говорю я, наклоняясь к обворожительной азиатской мордашке. – Спасибо за борщ. Спасибо