Терпеть тебя не могу - Мария Бокарева

— Эй, парень, иди погуляй! Девушка уже приглашена.

— Но…

— Ты плохо понимаешь?

Мало кто в этом лагере решился бы спорить с Шолоховым, поэтому этому таинственному незнакомцу ничего не оставалось, как удалиться и подискать себе для танца другую партнершу.

На этот раз я действительно была рада видеть Шолохова, и даже его грубость меня ничуть не смутила, но прежде, чем я обвила руками его шею, я, улыбнувшись, подметила:

— Вообще-то это «белый» танец, Артём.

— Знаешь, а мне всегда черный был как-то больше к лицу, — хмыкнул и крепче прижал меня к мужской груди, отправив по коже стремительные щекочущие мурашки.

Его горячие ладони на пояснице чувствовались, как под кожей, его шумное отрывистое дыхание звучало для меня громче, чем музыка в этих огромных колонках, а наши сердца в унисон танцевали под свою, какую-то сумасшедшую, ритмичную и зажигательную мелодию, слишком гулко, слишком хаотично. Внутри все сжималось, плавилось, пульсировало и, казалось, что скоро это все достигнет той самой точки, когда я просто взорвусь от чувств и ощущений.

В его объятиях оказалось так тепло, так уютно, так хорошо, что для меня разом перестало существовать все то, что нас сейчас окружало. Я даже не замечала вокруг косых взглядов, удивлённых лиц. Ничего. Совсем. Лишь одно желание, чтобы он прижал меня ещё теснее, и он прижал. Так крепко, что мне пришлось немного прогнуться и поднять голову, встретившись с его необыкновенными глазами. В которых было что-то очень обещающее, чувственное и трепещущее, что-то такое, во что хотелось верить и навсегда сохранить в своей памяти. Что-то подобное признанию или обещанию, которой дано не спонтанно, а глубоко осмысленно.

И, знаете, если бы у нас была возможность сфотографировать чувства или эмоции, наверное, сейчас бы я уже бежала за фотоаппаратом. Сделал снимок — и остановил мгновение, чтобы в любой момент взять и ещё раз насладиться этим ощущением. Чтобы в какой-нибудь один из одиноких, дождливых вечеров, приложить эту фотографию к сердцу и пробудить сохранённые эмоции.

— Трусишка, — горячий шёпот пошевелил волосы, и я услышала его голос так, как бы услышала в полнейшей тишине, потому что вокруг нас образовалась какая-то невидимая сфера, в которую перестала проникала музыка.

— Что? — зачем-то переспросила, едва соображая своим желеобразным разумом.

— Говорю, не бойся меня, я не кусаюсь.

— А я и не боюсь, — постаралась придать голосу уверенности.

— Тогда почему тебя всю трясёт?

— Холодно, — глупо соврала, прекрасно понимая, какая сейчас в этом зале жара.

— Я так и подумал, — как-то по-доброму хмыкнул и поцеловал меня в висок, опалив сухими губами кожу.

Песня ещё не закончилась, когда звонкий голос в микрофоне снова перетянул все внимание зала на диджея, а мы так и продолжили стоять рядом, крепко прижавшись друг к другу.

— Ну что, отдохнули? Теперь пришло время красиво зажечь, но перед этим я зачитаю ещё одну записку из этого ящика Пандоры, — выдержал драматическую паузу, сохраняя интригу, и, развернув маленький конвертик, удивлённо задрал брови на лоб.

Глава 40

— Кажется, автор этого послания долго ждал этого момента, чтобы высказаться, — усмехнулся диджей, сохраняя интригу. — Готовы к разоблачению? — обратился к толпе, только больше пробудив интерес у любопытный публики.

— Читай, — крикнул кто-то с танцпола, и все подхватили, — Читай. Читай. Читай.

— Не могу отказать публике, когда она так просит, — демонстративно провёл ладонью по лбу парень, и с выражением принялся читать послание. — Я думаю, никто не удивится, когда я напишу о том, какие игры здесь ведутся среди популярных парней. Но мало кто знает, что эти гонки за «галочками» уже давно вышли на новый уровень, и мы никогда не узнаем точное количество девушек, которых им удалось сломать. Хочу напомнить вам одну нашумевшую историю, когда одна из их жертв оказалась под колёсами автомобиля.

Весь зал в моменте притих и замер, слушая речь ведущего, которая звучала уже не так весело и задорно, как раньше, а больше походила на кокой-то трагичный мотив. Я не совсем понимала о чем идёт речь в этом послании и какова его цель, но по телу пробежался неприятных холод, предвещая что-то нехорошее, даже ужасное.

— Помните ту аварию чуть больше года назад, возле семнадцатого лицея? — продолжил читать содержание записки парень, сам сгорая от любопытства. — Это был вовсе не несчастный случай, как потом твердили по всем новостям, просто у девочки были слишком хрупкие нервы, и, как оказалось, это она сама сиганула на оживленную трассу. Так что же это? Простое развлечение среди мажоров или все-таки попытка доведения до самоубийства? И какова вероятность того, что сейчас этой целью в их спорах не является кто-то из вас? — звук в колонках резко прервался, сменив своё звучание на мерзкий, оглушительный свист, словно кто-то обрубил провода, завершив это дешевое представление.

Я по-прежнему ничего не понимала, но повернув голову, даже в этом полумраке заметила, как побледнело лицо Артема, губы стянулись в твёрдую линию, а скулы заострились, как отточенные грани крепкого камня.

— Что происходит, Артём? — с опаской спросила, инстинктивно отстраняясь от него в ожидании ответа. — О чем это он говорит?

Его растерянный, стальной взгляд прошелся по мне, как острым лезвием наточенного клинка, породив внутри какую-то тревогу. Он знал ответ на мой вопрос. Знал и молчал, бегая по залу шальными глазами в поисках чего-то неизвестного. Я не понимала, что происходит, и почему вдруг все замолчали, уставившись в ту сторону, где я ещё недавно подпирала стенку вместе с другими девчонками. Но когда я проследовала взглядом в данном направлении, то тут же заметила потрясённую подругу, которая приняла какой-то болезненный облик. Лицо бледное, почти серое, на котором темнели даже блики света, глаза неживые, стеклянные, в которых отчетливо читалась паника вкупе с болью и горечью, а потом она так быстро рванула с места, что я не успела ничего понять. А когда в мое заторможенное сознание все-таки проникла догадка, сопоставив нужные факты, я уже было бросилась бежать за ней, но мое запястье тут же обхватили сильные, мужские пальцы.

— Не нужно этого делать, — уверенно заявил Артем, посмотрев на меня серьёзным взглядом. — Дай ей время, поверь, так будет лучше.

— Лучше? — недоверчиво вскрикнула я, сбросив с себя его руки. — Неужели ты не видишь, до чего доводят ваши глупые игры? Ты ведь все знал про Бойцова с Катей, и вы все равно продолжали это делать, думая, что это безобидное развлечение, от которого вы получаете нездоровое удовольствие.

— Ты многого не знаешь.

— Что