Букет незабудок - Лили Мокашь

– Это не мое. Пришлось одолжить у девочек.

– Тебе очень идет. – Губы мамы расплылись в нежной улыбке, но лишь на мгновение. Очень скоро ее лоб нахмурился, а взгляд стал внимательным. Она будто смотрела сквозь меня и видела нечто, сокрытое от глаз других.

– Ну и дел вы здесь наворотили, – на выдохе резюмировала Мария и подошла ко мне, после чего привычным жестом заправила выбившуюся прядь волос за ухо. Кончики пальцев аккуратно коснулись щеки, когда мама это сделала, и я поймала себя на мысли, что чувствую себя намного спокойнее рядом с обоими родителями.

– У тебя уже были видения?

– Скорее очень странные сны.

– Кто-нибудь пытался заговорить с тобой в них?

С одной стороны, мне хотелось рассказать Марии обо всем, ведь что-то подсказывало – мама наверняка способна помочь, но, находясь под крышей Смирновых, я чувствовала скованность. Было неприятно осознавать, что воцарившаяся тишина в комнате неизбежно связана с тем фактом, что каждый присутствующий здесь обратился в слух, схватывая на лету каждое слово. Я никогда не любила быть в центре внимания и, более того, никогда не пыталась это изменить, а потому все тело хотело сжаться, будто так цепким взглядам будет сложнее ухватиться за маленькую меня, что стояла посреди комнаты.

– Да. Я зову ее «Тьма». Правда, кажется, «она» оказалась «им», и сегодня Каандор стал говорить со мной и наяву.

Пальцы мамы сжали мое плечо.

– Только говорил? Ты не видела его? – с нескрываемым беспокойством она смотрела на меня, и в глубине глаз, казалось, я видела невысказанную мольбу. Надежду, что все еще обратимо.

«Назад пути нет», – шепнул темный попутчик, по коже пробежался озноб.

– Видела, и не раз. Я сначала подумала, что это тень Владимира…

– А описать его сможешь?

Я задумалась, перебирая в уме ассоциации и ища подходящую.

– Он похож, наверное, на Анубиса. Вместо головы у него звериные очертания, напоминающие не то собачью, не то волчью форму. Все тело будто соткано из темного сгустка и, кажется, никак не соприкасается с внешним миром: ни бликов, ни игры света и тени. Он будто плоский, двумерный. Когда он появляется, его никто не видит, хотя он не пытается скрыться. Ну, разве только Максиму удалось ранее. Даже сейчас, в этой комнате, он появлялся несколько раз. Но больше всего меня пугает, что, пусть его и не всегда видно, он постоянно находится где-то поблизости. Будто он может делать себя видимым, когда сам этого хочет.

«Ты близка к истине. Я и вправду всегда здесь, но появляюсь, только когда на самом деле нужен. Когда ты пропускаешь меня с той стороны».

– С той стороны? – спросила я и принялась искать темного попутчика взглядом, но Мария разок встряхнула меня за плечи, возвращая к себе внимание.

– Что бы он тебе ни говорил, не слушай! Смотри, смотри на меня.

– Но почему?

– Это существо желает тебе только зла!

«Ой ли?»

Каандор стоял позади Марии, прислонившись к стене и скрестив руки на уровне груди, почти беспечно наблюдая за происходящим.

– Он не говорит ничего такого, что могло бы мне навредить. Так, иногда бросает неоднозначные комментарии, но, во всяком случае, ни к чему не призывает.

– Это пока, – Мария сняла руки с моих плеч и выдохнула с подчеркнутой тяжестью, словно фронт предстоящих работ требовал сил. Я не могла пока оценить беспокойство матери. Куда больше меня настораживала мысль о том, как легко Мария попала в дом Владимира и как органично вписывалась в пространство, будто всегда была с ним единым целым.

– Мама, что ты здесь делаешь на самом деле?

– Я уже сказала: пришла ответить за грехи прошлого и исправить, – повторила она и, словно объяснение было исчерпывающим, повернулась к доктору: – Сколько вампирского яда ты уже в нее ввел?

– Ты знала? – Услышав упоминание причины своего гнева, отец в ужасе посмотрел на Марию, но та лишь жестом велела подождать, концентрируя все внимание на Владимире.

– Сегодня пришлось начать третий флакон вне плана. Ася должна была показаться в больнице только через два дня, перед самым полнолунием, но обстоятельства сложились иначе, так что курс немного сбился.

– Какие еще обстоятельства? – Мария нахмурилась. – Нельзя играть с дозировкой и схемой введения. Ты так только спровоцировал всплеск.

– А что, изволь объяснить, мне оставалось делать, когда ты мотаешься черт знает где, выклянчивая у ковена поддержки, а на порог Диана притаскивает Асю в пограничном состоянии?

– Она что, готовилась обратиться? Быть не может.

– Не веришь мне, спроси мою дочь, – Владимир указал на Диану, которая в онемении следила за происходящим, озадаченно глядя на Марию, будто никогда ранее ее не встречала и не понимала, что незнакомка забыла в ее доме.

– Ну? – Мария уперла руки в бока в нетерпеливом ожидании, и Диана нервно сглотнула, растерявшись от ее напора.

Я никогда не видела маму такой. В моих воспоминаниях она всегда была мягкой женщиной, у которой в запасе найдется пара-другая шуток, чтобы разрядить атмосферу. Сейчас же, наоборот, именно по ее вине воздух в комнате сгущался. Это чувствовала не только я, судя по тому, как Максим сделал шаг вперед и преградил собой путь к возлюбленной, готовясь без долгих раздумий встать на защиту Дианы, если это потребуется. Стоило Максу вырасти препятствием между ними, и я заметила, как в уголках губ Дианы закралась легкая тень улыбки. Точно чувствуя поддержку, она прикоснулась к горлу и тихо произнесла:

– Да. Кажется, да. По пути к дому Ася принялась ерзать на сиденье. Я слышала, с каким хрустом ее кости пришли в движение, мне казалось, что она сейчас обратится. Хотелось остановить машину, но я решила рискнуть, и вот, – Диана махнула рукой, обводя комнату, – мы оказались здесь. Отец вколол Асе седативное, и она провалилась в сон.

– Седативное? – переспросила Мария у доктора, утратив всякий интерес к девушке.

Владимир пожал плечами:

– А что еще было сказать? Подвинься, дочь, у меня как раз сцежен вампирский яд, все под контролем? – его голос сквозил насмешкой, однако веселье Владимира в комнате никто не разделял.

– Резюмируем, – отец подошел к Марии почти вплотную, глядя ей прямо в глаза, и в том, как Костя себя держал, чувствовалась невысказанная угроза. – Ты прекрасно знала, что нашу дочь, оборотня, пичкают вампирским ядом и искренне поддержала эту идею, даже не поговорив со мной?

– Да.

Не выдержав обуревающих его чувств, Костя замахнулся. Я успела только охнуть, прикрыв рот кончиками пальцев, впервые видя отца настолько взбешенным. Он никогда ни на кого не поднимал руку, и именно поэтому развернувшаяся перед глазами сцена пугала еще больше