Поймать балерину - Мария Зайцева

Бабочку он нашел там, где и указывал Арти.Она лежала на одной из кушеток, свернувшись клубком, и вздрогнула, когда дверь открылась.Вздрогнула, но не обернулась, только сильнее обхватив себя руками.Даниэль кинулся к ней, упал на колени перед кушеткой и легко погладил по дрожащему плечику.

- Бабочка… Бабочка моя… - голос ему повиновался плохо, в горле было сухо, как в пустыне.

Анни замерла, перестав вздрагивать, а затем медленно, словно не веря, сомневаясь, повернулась к нему.

Даниэль лихорадочно скользил взглядом по бледному заплаканному лицу ( проклятый рыжий черт! Напугал ее!), по полным слез глазам ( за каждую слезинку ответит!), по припухшей нижней губе с запекшейся кровью ( О-о-о! Он будет долго умирать! Очень долго!), и все никак не мог прикоснуться к ней.

Сейчас Анни казалась ему чем-то вроде сделанной из тончайшей рисовой бумаги китайской фигурки. Тронь – и сломаешь! Навсегда испортишь изысканную чистую красоту…

- Бог мой… Даниэль… - Анни неожиданно сама подалась к нему навстречу, уткнулась в его грудь лицом и зарыдала, тихо, но настолько жалобно, как никогда не плакала до этого при нем.Даниэль сам был не ангелом и знал, что его бабочка плачет из-за него, но никогда, никогда еще ее слезы не резали его настолько по живому. Он обнял ее, прижал к себе, стараясь не навредить, строго помня, что ее могли бить. И не только бить… Где она была эти часы, с момента, когда ее затолкали в машину и до того часа, когда Арти увидел ее здесь, в комнате?

Судя по всему, его бабочке пришлось несладко. Больно. Плохо.О-о-о, рыжая скотина… Ты будешь молить о пощаде…

- Даниэль… Как ты меня? Боже… Ты же, надеюсь, не один? – Анни оторвалась от него, начала боязливо вглядываться в открытый проем двери. Как раз в этот момент где-то в глубине дома заработал «Льюис», и бабочка опять задрожала, - что это? Что?

- Не переживай, бабочка. Мои люди все решат, - спокойно, насколько позволяло бешенство, бурлящее в крови, ответил Даниэль.

- Они… Они убивают? Даниэль… Надо полицию… - заволновалась Анни, но Легран ее успокоил:

- Полиция едет, не волнуйся. Конечно, как же без полиции? Мы же в Новом свете. Здесь только с полицией… Пошли-ка на воздух. Только глаза закрой, хорошо? И не открывай, пока я не скажу.

Анни слишком хорошо его знала, чтоб поверить словам. И слишком хорошо  его знала, чтоб не   сопротивляться и не задавать больше вопросов.

Легран поднял ее на руки, аккуратно уткнул лицом себе в грудь,  в самом деле, не стоило разглядывать  лишнее, и понес к выходу.

На втором этаже продолжал работать «Льюис», слышались вопли и французский мат, перемешанный с американским.Но путь перед Леграном был расчищен.

Он вынес свою бабочку из дома, который чуть было не стал ее тюрьмой, а , возможно, и могилой, прошел с ней через парк.

Откуда-то сбоку выскочил взъерошенный кот и стрелой унесся к выходу.Бывалый уличный боец сумел выбраться из западни, подстроенной проклятыми людьми.Легран усмехнулся и понес свою драгоценную добычу дальше.

Он  аккуратно усадил ее на заднее сиденье одного из автомобилей, мягко приподнял за подбородок, легко лаская пальцами нежную кожу.

- Бабочка, тебя сейчас домой отвезут, а я потом приеду.

- Куда домой? – тихо спросила она, испуганно цепляясь за его пиджак, - к тебе? Опять?

- Нет, бабочка. К тебе. Чуть позже приедет врач. А потом – я,  – Легран нашел в себе силы улыбнуться, хотя улыбка эта больше походила на оскал, - если пустишь.

- Но…

- Я сейчас… Полицию тут подожду, хорошо?

- Хорошо…

Он, не удержавшись, провел легко пальцем по припухшим губам, опасаясь сделать больно:

- Все будет хорошо, бабочка.

- Да. Да.

Легран закрыл дверь, сказал водителю, куда ехать, а сам развернулся и, не дожидаясь, пока машина развернется и выедет, пошел к дому.

У него еще была пара незавершенных дел до приезда полиции.Техасца он приказывал не трогать.Поговорить с ним душевно можно и чуть позже, а сейчас надо выяснить, что это американцы так серьезно защищали в доме.Ну и, кроме того, вопрос по нефтеразработкам… Очень интересный и перспективный. Как и игорный бизнес, впрочем, за которым будущее.Вот сначала поговорит, насладится местью и пытками.Потому что истинные пытки – это не физические. Отнюдь. Американец проживет достаточно долго, чтоб осознать, кому переходит его бизнес.

Ну а потом…«Гочкисс» в любом случае хотелось испытать. Особенно по отдаче.Что-то подсказывало Дикому, что , при правильном подходе, она будет минимальной…

Девочки, еще пара глав - и все.

Спасибо, что вы со мной!

Новые "мы"

- Анни… Прости меня, пожалуйста… Я не знаю, что еще сказать…

Я отвлеклась от чтения первой полосы «Таймс», где во всей красе, с пафосом, указывающим на то, что репортеру эта тема очень близка, описывались и вчерашнее нападение на богатый дом на Черри-стрит, и последующие за ним пожар с перестрелкой с  прибывшими не вовремя, или, наоборот,  вовремя, полицмейстерами… Были также довольно впечатляющие фото горящего здания, а еще не менее впечатляющий заголовок «Французские апаши терроризируют город!». И,  почему-то,  фото мужчины, в картузе и шелковом платке – отличительных признаках апашей, но на фоне парижских зданий… Мужчина держал в руках какое-то крупное оружие с длинным стволом, обозначенное в статье, как «пулемет Льюиса». И этой теме тоже было уделено немало места на главной странице, и еще больше – на третьей, где тоже были фото на развороте. И много текста.

Я читала бегло, стараясь не вникать в подробности и вычленить основное: погиб ли кто-то вчера в перестрелке? Арестовали ли французов? Указаны ли хоть где-то их имена?

Но ответов на свои вопросы я не получила, равно как и утоления тревоги, гнетущей со вчерашнего дня,   когда водитель привез меня к дому, настойчиво проводил прямо до порога квартиры и передал с рук на руки испуганной Мадлен.

Она пыталась задавать вопросы, но я не была способна на них отвечать.Почувствовав себя, наконец-то, в безопасности, я просто упала прямо в гостиной на пол, под ноги обеспокоенной подруге.И пришла в себя уже в своей комнате, на кровати. Рядом сидел мужчина, представившийся доктором Соммером.

- Меня настойчиво пригласил мистер Легран, - спокойно отрекомендовался он