Хоккейная сделка - Кристен Граната

Его присутствие — воплощение соблазна.

Он сам — воплощение соблазна. Но я не могу прикоснуться к нему. Не могу поцеловать. Не могу быть с ним так, как того жажду. Это невыносимо досадно. Я не хочу обязательств, а ему нужна моногамия. Я не влюбляюсь, а он хочет найти любовь. Противоположнее нас не бывает. И последнее, чего я хочу, — это причинить боль, поэтому должна уважать его желания. Мне нужно сдержать порывы и помнить, что мы всего лишь двое друзей, которые помогают друг другу.

После игры телефон оживает на тумбочке, вырывая меня из раздумий. Я провожу пальцем по имени Александр, и вот его лицо заполняет собой экран.

— Привет, Большой Парень. Разве ты не должен веселиться с командой?

Он откидывается на изголовье кровати в гостиничном номере.

— Нет настроения.

— Почему? Ты прекрасно сыграл, — его брови приподнимаются.

— Ты смотрела?

— В перерывах между упаковкой.

— Как прошло?

— Легко. У меня не так много вещей, — я переворачиваю экран, чтобы он мог увидеть три коробки посреди комнаты, а затем возвращаю к своему лицу. — Хотя Дэш немного нервничает, — шепчу я. — Если быть честной.

Он смеется.

— Передай Дэшу, что ему не о чем беспокоиться. Мы сделаем его пребывание максимально комфортным.

Я ухмыляюсь.

— Держу пари, Джулиана в восторге.

— Энни прислала видео, где она скачет на кровати, как будто это канун Рождества, — он качает головой. — Ты официально стала такой же крутой, как Санта.

Я отбрасываю волосы через плечо.

— Очевидно.

— Джулиане очень понравилось сегодня в галерее, — нежная улыбка трогает его губы. — Ее очень заинтересовали все эти обнаженные люди в эпоху «дождя и подливы»25.

Мои глаза зажмуриваются, когда я подавляю смех.

— О боже. Теперь я буду называть Ренессанс именно так.

Его плечи вздрагивают от смеха.

— Обожаю, когда она коверкает слова.

— Стоит записать их все в книгу и подарить ей, когда та поступит в колледж.

— На самом деле, это отличная идея, — он выгибает бровь. — Кто бы мог подумать, что ты такая сентиментальная?

Я закатываю глаза.

— Я должна держать тебя в тонусе.

Его улыбка меркнет, когда Александр наклоняет голову, а пронзительный взгляд впивается в мой.

— Как ты?

— Я в порядке. Почему ты спрашиваешь?

— Я знаю, что для тебя это большой шаг — переезжать к кому-то, особенно к тому, у кого есть четырехлетний ребенок.

Я поджимаю губы.

— Так вот почему ты мне позвонил. Думаешь, я откажусь от нашего соглашения?

— Вовсе нет, — он делает паузу. — Честно говоря, я позвонил, потому что хотел тебя увидеть.

— Ты видел меня в галерее.

— Твое лицо прекрасно. Я хотел бы видеть его почаще.

Я смеюсь, отмахиваясь от комплимента.

— Что ж, хорошо, потому что ты будешь видеть его очень часто, начиная с завтрашнего дня. Очень скоро ты устанешь от моего лица.

Он откидывается на спинку кровати и ухмыляется.

— Такое невозможно.

— Так что за сюрприз ты приготовил?

— А почему бы тебе не рассказать, почему не нравятся сюрпризы, и, возможно, я раскрою свой секрет.

Я закатываю глаза.

— Не раскроешь.

— Ты права. Не раскрою, — его голос становится мягче. — Но ты все равно можешь рассказать.

Мои пальцы гладят шерсть Дэша, останавливаясь, чтобы почесать за ухом.

— Мне не нравится быть застигнутой врасплох. Мама скрывала от меня правду об отце, пока не выпалила ее однажды во время ссоры. Думаю, оттуда это и берет начало. Потом я была удивлена, обнаружив извещение о выселении на двери каждой новой квартиры, в которой мы жили. А однажды она удивила меня, выгнав после глупой ссоры, — я пожимаю плечами. — Меня никогда не удивляли цветы, подарки или хорошие новости. Полагаю, поэтому я и ненавижу сюрпризы.

Губы Александра опускаются, а брови сходятся.

— Она выгнала тебя? Сколько тебе было лет?

— Семнадцать.

— Куда ты пошла?

— Я жила у Кэссиди, пока мне не исполнилось восемнадцать. Потом нашла квартиру в Ньюарке. Она находилась на чердаке чьего-то дома. Никаких окон, плохая вентиляция. Владельцы дома были торговцами, и какой-нибудь наркоман вечно валялся без сознания на крыльце.

Мне приходилось таскать с собой перцовый баллончик на случай, если кто-то попытается ворваться в дом.

Тот самый перцовый баллончик, что у меня был, когда жила с мамой и ее бесконечной чередой убогих ухажеров.

Он качает головой.

— Вот почему ты не боишься возвращаться с работы одна посреди ночи.

— По сравнению с тем местом, где я раньше жила, это как прогулка в парке, — я замолкаю. — Хотя мне так и не удалось воспользоваться перцовым баллончиком. Даже немного разочарована. Умираю от любопытства, как он действует.

Александр бросает на меня взгляд.

— Давай оставим все как есть. Я не хочу, чтобы ты оказалась в ситуации, когда придется его использовать.

Я шевелю бровями.

— Может, могу попробовать на тебе. Что скажешь?

Уголок его рта приподнимается.

— Сейчас не время для шуток. Мы ведем серьезный разговор.

— Так я и веду серьезные разговоры — уклоняюсь с помощью мрачного юмора.

Он издает долгий вздох, глядя на меня через экран.

— Что ж, могу пообещать, что этот сюрприз приятный. Тебе не о чем беспокоиться.

И самое забавное, что я ему действительно верю. Не думаю, что Александр сделал бы что-нибудь, чтобы расстроить меня или застать врасплох. Он так осторожен в том, что говорит и делает, так чутко улавливает мое настроение.

Я ненавижу это.

Или ненавижу тот факт, что я это не ненавижу. Мне даже немного это нравится. Я доверяю ему, черт возьми, это самый большой сюрприз из всех.

Глава 19

Александр