Бывшие. Первая жена - Мария Устинова

Я не хочу ехать!

Вдруг понимаю, что все плохо закончится. Не получится выйти без жертв. Не в этот раз.

Но Ян наверняка уже где-то здесь — это успокаивает.

— Погнали, мужики.

Сажусь на вездеход за Романом.

— Нужно было тебя вперед посадить, — ворчит он. — Держись крепче!

Стартует резко, последним.

Разгоняется так, что лицом утыкаюсь в спину и двумя руками обхватываю торс. Сначала держусь скромно, но слишком боюсь скорости. Уже скоро вцепляюсь изо всех сил.

Минут через тридцать он сбрасывает скорость.

Я успела отбить об кочки всю задницу. Спина болит и ноет.

Роман привстает на вездеходе — остальные ушли вперед.

Постепенно шум стихает, замещается шелестом леса.

Мы одни.

Я вглядываюсь вперед: где-то там Ян. Где ты?!

Сердце стучит, как ненормальное и Роман, к которому прижимаюсь грудью, должен это чувствовать. Отлипаю, садясь свободно.

Вокруг никого.

Он собрался отрезать моему бывшему палец в походных условиях?

До сих пор не верю, что Горский на это пойдет.

Нет.

Оба ловушку готовят, каждый хочет уйти с добычей и невредимым, но я знаю, что это будет кто-то один.

Холодный лесной воздух обжигает горло.

Роман оборачивается.

— Иди сюда, — он подает руку, помогая спуститься с вездехода, что на шпильках нелегко. Неужели не нашлось пары кроссовок или он специально купил такую одежду и обувь, чтобы далеко не ушла одна? — Нам нужно поговорить, Вера.

Не хочу.

Какие к черту разговоры?

— Я сейчас тебя отвезу и, если он все сделает правильно, ты уйдешь с ним, — Роман облизывает губы, смотрит куда-то вбок, как пацан, признающийся в любви. — Я решил, что так правильно. Мы не увидимся.

— Ты правда нас отпустишь?

— Сейчас так будет лучше… — прямой взгляд в глаза. — Я держу слово. Если Горский достаточно умен, чтобы смириться, то да. Проблема не в этом… Ты мне не безразлична. Ты ведь поняла это?

По спине проходит холод.

Поняла ли я?

Судя по тому, как он полруки сжег Богдану и так меня и не поимел, да… Поняла.

И нет.

Я этому не рада.

— Ты многое про меня узнаешь, — продолжает он. — Он наверняка тебе скажет.

Что еще я поняла — Роман Северный не вписывается в привычные рамки. Кто он, почему такой… Я его не понимаю.

— Что бы ты не услышала обо мне, просто запомни… — он перехватывает мою руку, играя пальцами, и подносит к своей груди. Ничего не говорит. Но прижимает напротив шрама, — я мог причинить тебе вред, но не сделал этого.

Сомнительные слова после похищения, домогательств на яхте, а потом этих чудовищных дней в доме. Он реально думает, я к нему проникнусь? У меня с головой все в порядке.

Но каждое слово. Его взгляд: немного пристальный, немного с поволокой, все это пугает до мурашек.

— Зачем мы остановились? — шепчу я, уже догадываясь, что это не часть плана.

Роман хотел поговорить без свидетелей.

Между домом и точкой встречи с Яном.

Без лишних ушей: своих и чужих.

Только мы.

Он что-то хочет важное сказать. Не простую банальность про то, как влюбился и теперь мечтает отодрать.

От этого взгляда я заживо умираю.

— Я знаю, что у тебя есть ребенок, Вера. Ты выдаешь его за племянника. Он от Горского, ведь так?

Глава 23

Язык примерзает к небу.

Ноги подгибаются — то ли каблуки не для лесной подстилки, то ли я чуть в обморок не хлопнулась. Роман подхватывает меня.

На чем я прокололась?

Если это узнал Северный, то и Ян узнает. И сейчас это меньшее из зол.

— Ты родила вскоре после развода, — шепчет он, я не вижу его, расширенными глазами глядя на лес из-за его плеча. — Я никому об этом не сказал и ничего этому ребенку не сделал. Я не хочу причинять тебе вреда. Теперь ты понимаешь?

Да.

Черт возьми.

Он бы мог использовать эту информацию раньше.

Мог рассказать своим и тогда Богдан бы из меня сделал послушную собачонку, и я бы выполняла все его желания. Они могли сделать из меня куклу для утех, марионетку, могли заставить предать Горского.

Он мог использовать это сам.

И я бы согласилась на постель — на что угодно, что бы Роман захотел.

И он не блефует.

Он точно знает про Марка.

— Я не хочу тебя пугать, Вера. Я хочу, чтобы ты видела, что мне известно все. И я этим не воспользовался.

Последние слова он шепчет на ухо и как безвольную игрушку отрывает от себя, чтобы взглянуть в лицо.

Его глаза — глаза Дьявола, который знает о тебе самые потаенные страхи и желания, все твои тайны. И пока не пользуется этим.

— Чего ты хочешь? — шепчу я.

— Чтобы ты была моей должницей, — он проводит пальцами по губам и снова смотрит в глаза.

Я понимаю все без слов.

Долг.

Он не про постель.

Иначе давно уже получил все, используя этот рычаг.

Он про долг в хорошем смысле слова, когда нужно платить той же монетой.

— Ты давно это знаешь?

От испуга я смотрю на него, как на единственное спасение и надежду. Пусть промолчит. Пусть это останется тайной! Но именно этого он и хочет иначе мы бы не стояли здесь.

— Я давно за тобой слежу, Вера. Задолго до нашей встречи. Я узнал о тебе все.

Нас перебивает треск рации.

— Они на месте, — задумчиво бросает Роман.

Я все еще стою, вцепившись в футболку у него на груди и смотрю в глаза. Словно прямо из души пытаюсь вырвать обещание: ты ведь никому не скажешь? Ты не используешь это против меня с Марком? Не скажешь им?

На Яна мне уже плевать.

Только пусть им не говорит.

— Ты им не скажешь?

— Нет, — он сжимает губы. — Помни, что я сказал, Вера.

Я отпускаю футболку.

От слабости не могу стоять. Роман набрасывает мне на плечи свою ветровку и снова сажает на вездеход. Разгоняется, и я обхватываю напряженный торс.

Через несколько минут вездеход выскакивает на поляну, окруженную елями.

Здесь группа домов, но не для отдыха — похоже на заброшенную лесопилку или лесную базу.

— Где тебя носило?! — орет Богдан, махнув Роману пистолетом.

На забинтованную руку он натянул кожаную перчатку без пальцев. Все выглядят напряженными. Это плюс: Яна тоже боятся.

Оглядываюсь, надеясь увидеть кого-то из людей Горского.

— Его ищешь? — угадывает Роман, спешиваясь с вездехода. — Горский еще не приехал. Его люди с той стороны леса наблюдают.

Роман удаляется к группе мужчин, оставив меня