Огонь в его ярости - Руби Диксон

«Возвращайся поскорее», — я не могу удержаться и кричу ему вслед. Это первый раз, когда он покидает меня за последние дни, и я чувствую… как это странно.

«Я бы не оставил тебя надолго, моя пара. Будь терпелива». — Он посылает что-то похожее на мысленную ласку, и я начинаю думать, что все мои тревоги глупы. Я рассуждаю так: просто мы все больше привыкаем друг к другу. Может быть, когда он вернется, ему захочется заняться сексом.

Конечно, эта мысль заставляет меня покраснеть, и я прихрамываю в душ, чтобы смыть с кожи весь пот, чтобы пахнуть как можно свежее… на всякий случай.

* * *

К тому времени, как я выскакиваю из душа, я слышу отдаленное хлопанье крыльев над головой.

«Я возвращаюсь», — говорит мне Раст.

Я едва успеваю натянуть на себя запасной халат, прежде чем дракон приземляется, мягко трепеща крыльями, и садиться на пол в нескольких футах от меня через зияющую дыру в стене здания. Он несет во рту дохлую корову и бросает ее на пол передо мной.

«Они вкусные, — говорит он мне. — Ешь досыта».

Я тупо смотрю на большое мертвое животное. У коровы сломана шея, и она не покрыта кровью, что, я полагаю, хорошо. Но она такая огромная и… мертвая. Я ела белок и видела, как Клаудия помогала Кэйлу с добычей, но мне никогда не приходилось готовить самой. Я в растерянности и обеспокоенно запахиваю ворот своего халата.

— Хорошо… э-э, возьми нож.

«Зачем? Я могу разрезать это для тебя. Просто покажи мне, где прокусить кожу, и я сделаю ранку, из которой ты сможешь есть. — Он подталкивает корову ко мне носом. Когда я не делаю шаг вперед, в его мыслях вспыхивает намек на нетерпение. — Кровь свернется, если ты не поторопишься».

Я с трудом сглатываю.

Правильно. Он пытается накормить меня. Я могу это сделать. Я не вегетарианка. Я буду есть все, что смогу найти, как и все остальные. Но прямо сейчас я мечтаю о еще одной банке этого дурацкого батата, потому что чувствую себя совершенно не готовой самостоятельно разделать целую корову посреди гостиной моего гостиничного номера. Я направляюсь к своей сумке и достаю нож, затем подхожу к корове сбоку. Мне нужно найти лучшее место для разреза. Перерезать ли мне ее горло, чтобы пролилась кровь? Я видела, как Клаудия и Саша делали это раньше, когда мы были в Форт-Далласе, но сейчас крови некуда деваться, кроме как на ковер. Я колеблюсь, затем опускаюсь на колени рядом с ним.

— Ты можешь приготовить это для меня, верно? — мой голос звучит храбрее, чем я себя чувствую.

«Если хочешь. Отойди назад».

Я бросаю на него испуганный взгляд.

— Нет, подожди. Мне нужно снять кожу. Я не могу есть это в таком виде.

«Я буду ждать».

В его тоне слышится терпение, но я чувствую, что меня торопят. Нет, я чувствую себя так, словно меня осуждают. Мне это не нравится. Я подхожу к корове сбоку и пытаюсь прикинуть, из какой части можно было бы нарезать стейк. Можно подумать, я знаю что-то подобное, но мне никогда раньше не бросали в лицо столько мяса. Особенно в Форт-Далласе, и после того, как я переехала к Клаудии в ее башню, мне пришлось сидеть в своей комнате. Я с трудом сглатываю и останавливаю взгляд на бедре. Бедро кажется красивым и мясистым. Я подхожу к нему и прикладываю острую часть лезвия к шкуре, затем осторожно пытаюсь вонзить его внутрь.

Мне приходится надрезать кожу, чтобы нож проник сквозь шкуру, и к тому времени, как я это делаю, черная кровь начинает хлестать повсюду, и я с трудом сглатываю, мой желудок переворачивается.

«Тебе нужна ее конечность? Сюда, двигайся. Позволь мне отломить тебе кусочек. — Голова дракона мягко отталкивает меня в сторону, и пока я наблюдаю, он впивается своими острыми зубами в бедро твари и прикусывает его. Раздается хруст кости, а затем он роняет его на землю — большой кусок окровавленного мяса. — Закончи снимать с него шкурку, а потом я приготовлю его для тебя».

Я киваю, с трудом сглатывая. Я закатываю рукава своего пушистого белого халата и кладу одну руку на мясо, одновременно разглядывая шкурку сбоку.

— Можешь съесть остальное, — говорю я ему. — Для меня этого более чем достаточно, а ты, должно быть, проголодался.

В его мыслях мелькает вспышка удовольствия, а затем он наклоняется и хватает оставшуюся часть коровы, проглатывая ее с хрустом костей и большим глотком.

Хотела бы я, чтобы мне было так же легко заботиться о своей еде, — неохотно размышляю я, глядя на кусочек шкуры, оставшийся на моей порции. Мясо жесткое и скользкое, и, клянусь, к тому времени, как я закончу, я даже не буду голодна.

Мне также снова понадобится душ, — кисло думаю я.

— Ты не очень хорошо умеешь заботиться о себе, — замечает Раст с любопытством в голосе.

Я поднимаю на него обиженный взгляд.

— Мне очень жаль, если я тебя разочаровала.

«Это просто очень странно».

— Ты прав, — говорю я саркастически. — Вот, позволь мне самой выйти из здания, и я пойду подстрелю хорошего жирного оленя или двух на ужин. — Я хлопаю себя по больной ноге, а затем свирепо смотрю на него. — Сразу после этого я пойду и поджарю себе пару птичек на десерт. Звучит заманчиво, не правда ли? Может быть, после того, как я покончу с этим, я пойду и пробегу гребаный марафон.

Он спокоен даже в моей голове. На долгое мгновение между нами воцаряется абсолютная тишина. Я ненавижу себя за то, что вышла из себя и обругала его. Это просто… Я очень чувствительна к теме своей ноги. Я знаю, что это уродливо и делает меня медлительной и бесполезной. Я хотела бы это изменить, но я не могу.

Я в последний раз ударяю ножом по мясу, а затем роняю нож, свирепо глядя на него.

— Сделано.

Он хватает мясо когтями, слегка поджаривает его, пока снаружи оно не становится хрустящим, и у меня слюнки текут от его аромата. Он готовит его еще немного, а затем предлагает мне, как гигантское обжаренное мясо по-драконьи.

— Спасибо, — вежливо говорю я, но меня все еще переполняет обида. Это первый раз, когда он заставил меня почувствовать себя «меньше», и мне это не нравится. Я хватаюсь за жаркое, но оно обжигающе горячее, и я роняю его на пол,