Две полоски. Двойная ошибка - Ольга Дашкова

– Болт, уйми его! А ну, молчать, заткнись, я сказал, Зак, фу!

– А чего ты добивался, запихивая девку туда? Это теперь его сучка, и просто так ты ее не получишь.

Зак и правда лает на Лысого и его дружка, агрессивно, расставив лапы, кидается на клетку, готовый откусить им руки. Я в шоковом состоянии, руки немеют от страха, отворачиваюсь, боюсь того, что пес изменит свое поведение и накинется уже на меня.

– Чертов пес, как все закончится, пристрелю его.

– Успокойся, он-то что тебе сделал? Сам виноват. Звони лучше заказчикам, пусть везут деньги, свою часть договора мы выполнили. Нам нужно сматываться по городу везде камеры, ее могут искать.

– Да не гунди ты, Болт, все будет как надо.

Лысый делает несколько фото на телефон, потом что-то набирает, пес успокаивается, но продолжает стоять в боевой стойке.

– Да, это я, она у нас… Я же выслал все, что еще надо?.. Нет, не было там никакого пацана… Не было, я говорю!.. Это ты мне не лей в уши, был договор на бабу, она у нас, видео я выслал.

Похититель разговаривает по телефону, слушаю с замиранием сердца, они говорят про Ваньку, значит, он дома, он не с ними.

– Да срать я хотел на ваши условия! Нам нужны бабки – и не миллион, а два, нет, три миллиона, только тогда я буду с вами говорить. Все, отбой.

Лысый довольно улыбается, показывая желтые зубы, его подельник качает головой, а Зак сидит рядом и наблюдает за всеми.

– И что будем делать?

– Ждать свои бабки. И придумай, как вывести псину погулять, если ты не хочешь, чтобы я вынес ему мозги, – Лысый снова плюет на пол, чешет пах, намекая, что будет потом.

Мне все равно, главное сын, он в безопасности, и чувствую – с ним все хорошо.

Глава 41

Казалось, что дорога до Ольгиного дома бесконечная. Припарковался у самого подъезда, перегораживая проезд, но на это было плевать.

– Пошли, – наклонился, достал из-под сиденья ствол, холодная сталь приятной тяжестью легла в ладонь.

– Шах, напугаешь пацана.

– Не напугаю, он смелый.

Пришлось сломать домофон, поднимались по лестнице, а когда оказались на нужном этаже, прижался к стене, сделал знак Марку, чтобы не двигался. На площадке было пусто, дверь в квартиру приоткрыта. Сделал шаг в темную маленькую прихожую, остановился, прислушался. Если с пацаном что-то случится, Оля не простит, я сам себя не прощу.

Шорох, движение, стиснул челюсти, вытянул руку.

– Стой тихо, подними руки.

Стальное дуло направлено в голову незваного гостя.

– Я без оружия, я сосед. Увидел открытую дверь, решил проверить.

– Проверил? Где Ольга? Где Ваня?

Обшариваю его карманы, ничего не нахожу, кроме телефона и ключей, кидаю все под ноги.

– Клим, ты знаешь его? – недовольный голос Аверина, разворачиваю к себе соседа, он не сопротивляется, вспыхивает свет – морщится.

– Сосед – тот, с кем сегодня Ольга ходила в кино с сыном. Я задам один вопрос. Что ты здесь делаешь?

Принял этого мудака за отца Ваньки, все еще помню эти эмоции, так хотел сделать ему больно, чтобы он валялся в ногах и корчился.

– Я сосед, зашел проверить, дверь открыта, в квартире никого. Я живу здесь, как и Ольга с сыном, несколько лет, мы дружим с Ванькой.

Не верю, что вот так просто могут ходить соседи и заглядывать в чужие квартиры. Спросим иначе. Толчок, удар, парень сгибается пополам, стонет, удерживаю его за шею, давлю стволом на щеку.

– Говори, сука, что ты здесь делаешь и где Оля?

– Я не знаю, реально не знаю, я стучал, она не открыла, это было вечером. Потом уехал, а когда вернулся, увидел открытую дверь.

Не хочу с ним разговаривать, потеря времени. Точный удар, сосед падает к ногам, пусть полежит, отдохнет часик.

– Черт, Клим, ты не убил его? Нам еще мокрухи не хватает.

– Живой. Нашел? Где Ванька?

– Нет нигде.

– Звони, звони нашей девочке, он с телефоном.

Марк набрал номер, мы застыли на месте, прислушиваясь к звукам. Аверин ушел на кухню, я остался в комнате, подошел к диванчику у шкафа-купе, створки были неплотно закрыты. Зеркальная поверхность отъехала в сторону, внутри вещи, коробки.

– Ваня, Ваня, это я, Клим, мы приехали за тобой.

Когда услышал звук вибрации, убрал в сторону висящие на плечиках вещи – ничего не нашел, но когда часть стены отодвинулась, увидел лохматую детскую макушку.

Впервые в жизни сердце чуть не вырвалось из груди, адреналин закладывал уши, а меня переполняли неизвестные до этого момента эмоции.

– Ваня, Ванька, иди ко мне, иди сюда, – прячу ствол в карман пиджака, там же лежит рисунок, где два супергероя спасают Ванькину маму.

Вытащил мальчишку, прижал к себе, а он вцепился, обхватил руками и ногами, я даже чувствовал, как бьется его испуганное сердечко.

– Все хорошо, все хорошо, малыш, я рядом, я всегда буду рядом, обещаю тебе. Марк, он нашелся! Ты не бойся, только ничего не бойся, все будет хорошо.

– Мама, где мама?

– Пацан, ты как? Ты знаешь, что ты молодец? – видно, как Марк подбирает слова, как сдерживает эмоции, не представляю, как мы будем делить сына. А в том, что не мой – наш сын, нет ни малейшего сомнения.

– Хорошо, я хорошо спрятался в секретное место, когда мама закричала. Она всегда говорила, что нужно прятаться, если опасность.

– Твоя мама молодец, большая молодец, и ты молодец, Ванька, – Марк треплет мальчика по волосам. – Ты что-нибудь еще видел или слышал?

– Нет, я сразу спрятался в свое секретное место, а потом вылез, взял мамин телефон, он был на столе, и снова спрятался.

– Подержи, – передал Ваньку Марку, – найди что-нибудь теплое, нужно укрыть его, уходи, я немного задержусь. И не смотри на меня так, время идет.

Аверин не стал спорить, взял покрывало, накрыл сына, вышел, мальчик так же, как и меня, крепко держал его за шею. Я подошел к лежащему на полу телу, присел, похлопал по лицу соседа, надо было оставить его в сознании, хоть Ольга и не говорила, но уверен, этот ухажер не просто так вертелся около моей женщины.

– Эй, очнись. Очнись, я сказал!

Две хорошие пощечины практически привели парня в чувство, мотает головой, пытается встать.

– Послушай меня сюда, если с Ольгой что-то случится, если я узнаю, что ты к этому причастен, я найду тебя и закопаю живьем.

– Все из-за вас, во всем вы виноваты, если бы не ваши дела, она жила бы нормально, –