Свет в ее глазах - Селина Аллен

– Томас, – позвала его девушка, стоящая с ним рядом.

Он взглянул на нее и улыбнулся, гораздо шире, чем мне. Я нервно сглотнула, постаралась взять себя в руки и не забивать голову ерундой.

– Ах, да. Вы не знакомы. Селеста, это моя невеста Синтия. Синтия, это сестра Конрада – Селеста.

Та самая Синтия, которую отец назначил своим заместителем.

Должно быть, Синтия настоящий специалист, ведь дыру, которая образовалась после увольнения Джулиана не заткнуть силиконовой грудью, даже такой большой, как у Синтии.

– Очень приятно познакомиться, – я протянула руку папиной невесте, и мы скрепили знакомство рукопожатием.

– А мне-то как приятно.

Ей не было приятно, а при упоминании Конрада на ее лицо упала тень недовольства. Полагаю, совсем скоро я обрету злую мачеху, которая мне в сестры годится.

Отец отошел от нас и снова увлекся разговором со своими знакомыми.

Синтия схватила с подноса фужер с шампанским и сделала несколько глотков.

Я раздражала ее, это было видно невооруженным взглядом. Но чем я могла вызвать такую реакцию, не понимала. Мы же только познакомились.

– Знаешь, я была в восторге от твоей идеи, – сказала Синтия.

– Что?

– Ты даже план составила, выбрала первые города, посчитала поток туристов. Я в восторге, Селена.

Селеста. Я, черт возьми, Селеста!

– Что? – повторила я снова.

Города, поток туристов, она говорила не о казино.

– Ну как же, я говорю о твоей идее строительства отелей в Южной Азии.

– Ты видела мой проект? – изумилась я.

В горле возник огромный комок из нервов и нетерпения, который мне никак не удавалось протолкнуть дальше. Если она говорит о проекте, который я предлагала еще год назад, значит ли это, что отец решил дать мне возможность воплотить его в жизнь?

– Томас не говорил тебе? Он назначил меня главной. Твой проект в хороших руках, ему нужен был настоящий профессионал. Теперь я смогу заняться им, – сверкнула белозубой улыбкой она, заставляя меня растерять все свои мысли.

Заняться им.

– Он передал мой проект тебе? – тихо удостоверилась я.

Боже. Не могу поверить, что это происходит.

Она кивнула:

– Мне очень помогли твои наработки, даже больше, весь проект держится на них, спасибо, что облегчила мне задачу, – усмехнулась она, поднося фужер с шампанским к губам и не сводя с меня надменного взгляда.

Отец сделал это. Он отдал мой проект другому человеку, который, по его мнению, был более компетентен в этом вопросе. Я считала его сексистом, который не ставит женщин в один ряд с мужчинами. Но сейчас я поняла, что это полная хрень.

Я прикусила губы так сильно, что почувствовала боль, нельзя плакать перед подружкой Томаса, Синтия только рада будет увидеть меня слабой.

– Извини, нужно идти, – пробормотала я и сорвалась к выходу.

Мы с Синтией практически ровесницы, она девушка на все сто процентов, у нее нет яиц под платьем, однако отец все равно ставил ее выше меня – своей родной дочери.

Очень интересно, каким образом она смогла стать «настоящим профессионалом» к своим годам? Что было у нее, чего не было у меня? Ни я, ни она не могли похвастаться большим опытом в этом бизнесе, однако я в отличие от нее болела за семейное наследие и никогда не допустила бы его упадка. Болеет ли за наследие Синтия, так же как и я? Очень сомневаюсь. Ее интересуют деньги.

Лифт доставил меня на первый этаж, я вышла на улицу, хватаясь за шею, словно мне недоставало кислорода. Я не знала, куда мне пойти, чтобы спрятаться от этого колоссального болезненного давления, которое словно могильная плита свалилось на мою голову.

Мне было обидно из-за отца, обидно из-за Блейка и обидно, что я даже постоять за себя не могу ни перед одним, ни перед другим. Отцу я долгие годы позволяю втаптывать себя в землю, Блейку позволяю пользоваться мной, когда он захочет, этим лишь подтверждая, что у него есть власть надо мной.

Мне это надоело.

Я дошла до огромного сада на территории отеля, где было совершенно пусто, села на лавочку и, закрыв лицо руками, закричала. Из глаз покатились слезы. Я ощущала себя никчемной, ни на что не способной дурой. И это чувство разъедало меня изнутри.

Мне приходилось снова и снова вытирать щеки, потому что слезы не кончались. Это безумно злило меня! Мое лицо и шея были мокрые из-за них. Прическа распалась, волосы спутались. Я не выдержала и, громко всхлипнув, сорвала с волос фамильную заколку с бриллиантами и бросила ее в кусты.

На секунду наступило облегчение, хотя бы потому, что мои волосы больше не оттягивала вниз тяжелая заколка. Но после на меня накатило еще большее отчаяние.

Это бабушкина заколка. Подарок дедушки, а я так просто швырнула ее в кусты.

Идиотка!

Поднявшись на ноги, я вытерла слезы и, откинув за спину спутанные волосы, двинулась в кусты искать заколку. Свет был отвратительный, я совсем ничего не видела, но продолжала ползать по земле, царапаясь о шипастые ветки розы.

– А я думал, что ничего красивее сегодня уже не увижу, – послышался насмешливый голос Блейка. – Но твоя задница, торчащая из кустов, бьет все, что я видел до этого.

Я тяжело выдохнула, стараясь сдержать накатывающую ярость. Утерев последнюю влагу с лица, я поднялась на ноги. Мои руки были испачканы землей, а значит, и лицо выглядело так, словно до этого меня закопали около кустов с розами.

– Хватит за мной ходить.

– Ты же знаешь, мне не требуется ничье разрешение.

Белая рубашка прекрасно на нем сидела, как и черные брюки, и ремень с большой пряжкой.

Я так больше не могу.

Сорвавшись с места, я подбежала к нему и ударила его со всей силы в грудь.

– Я тебя сейчас убью! – зарычала я, пытаясь добраться до его лица и сделать ему больно, но он мягко перехватил обе мои руки.

– Не стоит, любимая.

Любимая?

Он сказал это так просто, как если бы мы давно были вместе. Засыпали и просыпались в обнимку в одной постели, он готовил мне завтрак, а я заказывала ужин из ресторана, потому что совсем не умею готовить. Мы вместе гуляли с Лесси, смотрели фильмы вечером в гостиной, занимались любовью, потому что не могли вынести напряжения между нами. Я была с ним в моменты, когда он болеет, а он помогал мне справляться с эмоциональными нагрузками. Он говорил каждое утро, что любит меня, а вечером я напоминала, что буду с ним до конца жизни.

Но этого никогда