Эпоха королей - Нира Страусс

Я подумала о принце Бране и о том, что сказала мне Сейдж: теперь я самая разыскиваемая сидха в королевстве. Неудивительно. Я сделала его калекой.

Ойсин последний раз провёл пальцем по рукояти.

— Не знаю, как он сохранился до наших дней, но спасибо, что показала его. Используй его с умом.

И тогда, как будто прочитав мои мысли, Мэддокс улыбнулся во все зубы. Это была искренняя улыбка, полная веселья.

— Аланна уже мастерски его использовала.

Мы встретились взглядами, и я не смогла сдержать улыбку, заигравшую на моих губах. Даже если бы я захотела, её уже невозможно было скрыть. Брови дракона приподнялись, и его собственная улыбка постепенно исчезла.

Он остался стоять с открытым ртом.

Вздохнув, я забрала свой плащ и пояс.

— Спасибо, Ойсин.

— Тебе спасибо, лайли. Можешь прийти за заказом завтра.

На выходе из кузницы Мэддокс встал у меня на пути. Оперевшись на дверь, чтобы я не смогла её открыть, он наклонился ко мне, внимательно разглядывая, как если бы я была головастиком, а он — трёхлетним ребенком.

— Это что, улыбка? Для меня? Из-за того, что я сказал?

— Никакого флирта в моей кузнице, Мэддокс!

Глава 19

Огни Бельтайна горят с такой силой, что согревают сердца тех, кто проходит сквозь них.

Из запрещённой книги «Четыре праздника на весь год»

Ночь быстро опустилась на На-Сиог. Или же время летело незаметно, пока Мэддокс показывал мне окрестности деревни. Он так и не смог уговорить меня купить что-нибудь на рынке, даже восхитительное мороженое, приготовленное с помощью запрещённой магии. В какой-то момент я села и начала плести ленты вместе с двумя старушками-мерроу. На низких столиках перед нами стояли латунные светильники с ароматическими свечами. Обе женщины пили чай с отвратительным запахом, как будто отвар из рыбьих костей, и я постаралась максимально вежливо отказаться от предложенной мне чашки. Тем временем подол моего платья всё норовила зажевать коза, а я делала вид, что не замечаю этого.

Напротив меня Мэддокс рубил дрова из трёхметрового ствола и раздражающе улыбался.

— Мы готовимся к Бельтайну, — сказала одна из женщин, представившаяся как Секвана. На вид ей могло быть от девяноста до ста пятидесяти лет. Её волосы были похожи на красные водоросли, даже казались скользкими на ощупь.

Я напрягла мозги, вспоминая, что я знаю о Бельтайне. Когда-то, при правлении Триады, было четыре священных праздника: Самайн, Имболк, Бельтайн и Лугнасад. Все они были запрещены после войны; одно упоминание о них каралось смертной казнью. Молва гласила, что Бельтайн Теутус запретил в первую очередь, как будто что-то в этой дате вызывало у него особую ненависть. Я задумалась, есть ли в библиотеке замка Сутарлан книги на эту тему.

— Вы празднуете начало выпаса скота? — предположила я. Если я правильно помнила, это было где-то между весной и летом. То есть впереди ещё два месяца, так что они начали подготовку довольно рано.

Обе мерроу рассмеялись, и я почувствовала, как по моему телу пробежала волна приятных мурашек. Их голоса, даже немного охрипшие от возраста, звучали так мелодично, что слушать их было одно удовольствие.

— Мы чествуем огонь, свет и размножение, — сказала Секвана, откидывая волосы через плечо и случайно окропляя меня каплями воды (по крайней мере, я надеялась, что это просто вода). Я заметила, что у неё нет ушей, а лишь гладкие отверстия.

— Вы имеете в виду сезон размножения животных?

Новый взрыв смеха.

— Я говорю о желаниях и страстях, которые есть в каждом из нас. — Пока я пыталась осмыслить её слова, коза таки оторвала кусок моего платья. — Мы благодарим природу за все её дары, за плоды и изобилие. Когда эта долина ещё не была проклята безумным богом, здесь разводили самый большой костёр, сидхи и люди со всего королевства приходили вместе прославлять жизнь.

Её подруга, Цето, вздохнула так печально, что маленький плавник, тянущийся по её черепу ото лба до затылка, приподнялся, раскрываясь.

— Я всё ещё помню, как мы обменивали речные жемчужины на яблоки. А теперь всё стало сводиться к этим отвратительным деньгам, грязному и мерзкому золоту.

Изумлённая, я оглядела Цето с ног до головы.

— Вы это помните? Вы тогда жили?

— Я была всего лишь мальком, но я не забыла те времена.

Секвана наклонилась ко мне.

— Она не помнит, где оставила своё нижнее бельё, но прекрасно помнит события пятисотлетней давности.

Я едва обратила внимание на слова Секваны, меня зацепило сказанное её подругой.

— Что такое яблоки?

Они снова рассмеялись, и я уже не была уверена, то ли они это делали по-доброму, то ли свысока, насмехаясь надо мной. Сердце нервно застучало, я невольно стала искать взгляд Мэддокса. Наши глаза встретились.

— Талтай!

Мальчик из постоялого двора бежал к нам с такой скоростью, что, завернув за угол, едва не упал, поскользнувшись. Мэддокс схватил его за плечи, чтобы тот не врезался в его ноги. Мальчик прошептал что-то ему на ухо, и на лице Мэддокса заиграла лёгкая улыбка.

— Ты молодец. Теперь можешь идти домой.

Мальчик фыркнул, как будто идея пойти домой была совершенно абсурдной, и снова убежал.

— До свидания, Цето! До свидания, Секвана! До свидания, sha'ha Мэддокса!

Дракон тихо выругался, мерроу же замерли с лентами в руках и уставились на меня. Их глаза без белков, были, мягко говоря, встревожены.

— Ну надо же, — произнесла Секвана.

— И я о том же. Ну надо же, — добавила Цето.

Не успела я и рта открыть, как Мэддокс встал рядом со мной.

— Пойдём, sliseag. Нам пора.

— Sliseag? — Секвана казалась потрясённой. — О чешуя королевы… Ну ты даёшь, парень!

Дракон чуть ли не выдернул стул из-под меня, чтобы я поскорее встала. Я передала ленты Секване, немного переживая, что моя работа была ужасной и ни на что не годилась.

— Вы знаете, что это значит? — прошептала я, не торопясь выпрямляться.

Мэддокс нетерпеливо махнул.

— Аланна.

Мерроу переглянулись и улыбнулись друг другу. Их улыбки, хоть и не выдавали ничего конкретного, заставили меня почувствовать себя маленькой девочкой, заходящей в комнату, где взрослые внезапно замолкают.

Секвана протянула мне руку с острыми ногтями и перепончатыми пальцами.

— Возвращайся на Бельтайн. У меня внук женится, надо как-то затмить воспоминания о войне.

Я приняла её руку после секундного колебания. Задержала дыхание, но вскоре поняла, что тьма не показала (или не захотела показывать) ничего страшного в этой пожилой женщине.

— Я постараюсь.

— Ты обязательно должна прийти. — Она притянула меня к себе и прошептала на ухо;