После развода: в постели с врагом - Лена Тэсс

холодном противном мхе, а к кровавым пятнам на одежде прибавились земляные. Ладони неприятно саднило. Я встала и вытерев их о бедра, проверила, не вывихнула ли их, когда падала. Кисти рук шевелились, даря всему телу болезненные ощущения, но эта боль не шла ни в какое сравнение с другой - душевной. Сердце рвалось на клочья, когда я увидела, как Тигран обнимает моего сына и что-то ласково шепчет ему на ухо.

- Лиль, - когда он смотрел на меня, то его лицо менялось и становилось похожим на звериную морду, - ты же помнишь, как я не люблю просить дважды.

О да, придурок. Я помню. И до сих пор мучаюсь кошмарами, потому что ты так и не отпустил меня.

Выпрямившись, я пошла в сторону дома. За спиной раздавался тихий хруст еловых веток - Исмаилов будто специально давил их ногами. Зато так я могла с точностью до шага определить, где он. В метре от меня, позади и немного слева.

Когда я коснулась дверной ручки, послышался судорожный всхлип Давида.

- Что такое, сын? - Оскалился Тигран. - Не терпится увидеть дядю Захара? Мне тоже.

От его голоса у меня по спине пробежали мурашки. Как бывает когда видишь что-то мерзкое. Огромного паука или кровавый труп. Кстати о последнем.

- Это ты убил Любу Титову, - тихо, почти себе под нос прошептала я.

- Формально не я, - ухмыльнулся Тигран и подтолкнул меня вперед.

Дом Горина оказался пустым. Вероятно Бог впервые услышал мои молитвы. Но на этом мое везение закончилось. Когда я зашла внутрь, то первым делом кинулась к столу, но ни ножа, ни тем более пистолета там не было. Дубовый, сколоченный самим Захаром стол был на удивление пуст. Так что оказалось почти не больно проехаться по нему лицом и упасть на пол:

Давид несвязно замычал.

- Не кипишуй, Дава. Мамочка сама споткнулась, правда, Лиля?

Я вытерла кровь с губ, как в следующую секунду мои руки перехватили и связали крепким жгутом:

- Вот так. Всегда любил связывать, чтобы не брыкалась.

- Ты поэтому убил Любу? - Сплюнула я прямо на пол. - Чтобы она не брыкалась?

От этих слов, от этого вида, от всего, что случилось, бедный Давид вжался в стену и закрыл лицо руками. Но я уже не могла остановиться, мне было необходимо узнать, в какого монстра превратился мой когда-то любимый мужчина.

- Это так утомительно, но еще раз повторяю. Формально, ее убил не я. Просто все случилось по моему приказу, - кивнул Исмаилов а потом отвернулся в сторону газовой горелки, чтобы вскипятить чайник. Это занятие увлекло его на целых десять минут, за которые никто из нас не сказал и слова.

- Давид ты голоден? - Спросил Тигран.

Сын коротко кивнул. Он так и продолжал молчать, будто у него забрали все слова, отняли саму возможность говорить. Дава еще плотнее сжал челюсти, отчего его губы превратились в две тонкие нитки.

- Я могу сделать ужин, - глядя на своего мальчика я думала о том, как снять веревки. Но куда там. Исмаилов хмыкнул и произнес:

- Обойдусь без бабья. Слышал, Дав? Вот так нужно держать свою жену, вот так.

И он демонстративно хлопнул ногой о дощатый пол и прокрутил носком.

- Зачем ты отдал приказ ее убить?

- Ты не уймешься, да? - Он полоснул по мне острым ненавидящим взглядом. - Ну, допустим, потому что это весело. А еще, потому что я мог оставить тебе послание. Ты же не читала мои письма. А эту весточку заметила и боялась. Ты такая трусиха, Лиля. И ничего же не поменялось. Как нибудь ты расскажешь мне, как дрожала, представляя смерть этой суки.

- Я могла не узнать ее. Я видела Любу всего раз.

- Конечно могла. Поэтому я велел надеть на нее мой подарок. У тебя с этим колье своя история, правда, милая?

- Слишком много суеты для одной меня, Тигран. Размах не тот.

- Согласен, - он добродушно кивал, пока наливал в чашку чай. - Но я хотел, чтобы Люба сдохла. Если бы не ее бумаги, то я бы вышел из тюрьмы гораздо раньше.

- Ты чуть не убил Титова, и все это было снято на камеру, о каких бумагах речь?

Тигран отхлебнул горячий чай. Не предложил сыну, а сам вцепился в кружку, как будто до этого бродил по пустыни и мечтал хотя бы о глотке воды. Дышал он так же тяжело как и пил. На секунду мелькнула мысль, что в тюрьме он мог посадить здоровье.

Я следила за тем как медленно надувается его грудь, каждый вздох Исмаилова сопровождался гримасой боли. Нет, с ним точно что-то не так.

Наконец он заговорил:

- Я мог изрезать этого Титова на лоскуты и мне бы дали самый маленький срок из возможных. Но когда моя крыша увидела, как я разматывал их на миллионы долларов, то от меня не просто отвернулись. Меня уничтожили. Быть убийцей в наше время не стыдно, Лиль. Стать нерукопожатным в моем деле - вот настоящая беда. Так что, я был счастлив, когда узнал что та сучка сдохла. Заслужила.

- Почему не стал мстить Титову? - Я тянула время. Надеялась, на чудо, и сама понимала, как наивны эти надежды. Но Тигран легко заглатывал крючки, один за другим. Кажется он изголодался по общению так сильно, что даже я сгодилась в качестве собеседника.

- Этот мудень выстроил пятиметровый забор и нанял для всей своей семьи охрану. Слишком суетно и палевно было что-то делать с ним тогда. А сейчас - зачем? Я пришел, чтобы забрать вас с Давидом и начать все заново, правда, сынок? - Он подмигнул Даве, отчего тот побледнел еще сильнее. Тигран, увидев эту реакцию поморщился: - Лиль, у меня к тебе большая претензия. Кажется, ты воспитала не наследника, а каую-то впечатлительную бабенку.

Глава 44

Я зажмурила глаза, стараясь представить, что нас тут нет. Или Тиграна нет. Любой из двух вариантов был лучше, чем… все что угодно.

- Так что, Дава? С бабьем жить не так весело, как с мужиками, поверь мне.

- Эту истину ты познал в колонии?

Я не дала возможности сыну ответить. Мне не хотелось, чтобы они вступали в любого рода общение. Чем больше Исмаилов отвлекается на