Таро на троих - Анна Есина

— Здравствуйте, — вежливо приветствовала меня женщина в строгом учительском костюме. Аккуратная причёска, добродушное лицо и пытливый взгляд, направленный на меня. — Меня зовут Лилия Максимовна, я директор детского дома. А вы, простите, кто?

— А это со мной, Лилия Максимовна, — Зар помахал рукой. — Я позже к вам поднимусь, только закончу историю о спящей царевне.

— Буду ждать у себя в кабинете, — ответила директор зычно и вполголоса добавила: — Выходит, вы его невеста? Светозар никогда не приводил сюда посторонних.

Я кивнула, не находя слов.

— Они — его семья, — с нежностью сказала Лилия Максимовна, любуясь воспитанниками и их старшим товарищем. — Может, не по крови, но по сердцу.

И в этот момент меня словно ударили под дых: если когда-нибудь у него будут дети, они будут расти в мире, где любовь — это не громкие слова, а тихие поступки. Где каждый день — это шанс сделать кого-то счастливее.

Когда мы уходили, Полина, та, что получила в подарок «Властелина колец» подошла ко мне и тихо сказала:

— Он самый лучший. Вы тоже добрая, да?

Я улыбнулась, погладила её по голове и ответила:

— Постараюсь быть такой же.

— Я бы хотела, чтобы рядом с ним была достойная девушка, — абсолютно по-взрослому рассудила она, втянула подбородок в шею и бочком пошла по коридору.

На улице Зар взял меня за руку, и я прижалась к его плечу, чувствуя, как внутри всё переворачивается с ног на голову.

Этим вечером, вопреки сложившемуся графику, ужинали все втроём. Я апатично жевала стручковую фасоль, пропускала мимо залихватские россказни Тёмки, косилась на благостную улыбку Зара и думала о том, что с этим пора что-то делать. Кочевать от одного брата к другому — немыслимо.

— Стась, а ты что скажешь? — выдернул меня из раздумий Тёма.

Посмотрела на него с сожалением, но изображение перед глазами поплыло от подступивших слёз. В памяти ярким всполохом промчалось наше знакомство, первая ночь вместе и та лёгкость, какую ощущала рядом с ним. Почувствовала себя не просто гадкой, а какой-то испорченной, бракованной, неликвидной.

Во рту поселился вкус горечи. Чтобы сбить его, залпом опрокинула стакан воды. Только руки дрожали, и я вся облилась. Схватила со стола салфетку, мельком посмотрела на Зара и задохнулась в приступе паники.

— Тёма, нам нужно поговорить, — сумела выдавить.

— Так и мы об этом. — Зар чуть наклонился ко мне, стиснул ледяную ладонь и ободряюще улыбнулся.

— Не втроём, — натурально ужаснулась.

— Лучше всё же втроём, — мягко сказал Тёма.

— Она нас прибьёт без зазрения совести, — неожиданно воскликнул Зар.

— Придётся сцепить зубы и потерпеть. Глянь, до чего девчонку довели. Бледная, как обезжиренное молоко.

— Тогда я верну ей?..

— Вернёшь что? — вытаращила глаза на блондина.

— Погодь, я сбрую напялю. Авось не зашибёт. И вообще мне дико не нравится идея откровенничать в доме, где стены нашпигованы холодным оружием.

— У меня и парочка огнестрелов найдётся, — подлил масла в огонь Зар.

— Ну значит, знай наперёд, что я люблю тебя, братка.

— Премного тебе за то благодарен.

— Вы объясните, что происходит? — не выдержала я.

Зар поднялся из-за стола, подошёл ко мне и опустился на корточки рядом с моим стулом, чуть отодвинув его от стола.

— Я бы попросил тебя постараться нас понять, только наперёд знаю, что этого не будет.

— Понять?

Вместо ответа он резко выпрямился и прижался к моим губам. Хотела отшатнуться, но крепкая рука удержала за затылок. Однако поцелуя не последовало. Зар выдохнул в меня что-то до невозможности сладкое, словно мёд, смешанный с ароматом ночного жасмина.

В тот же миг всё изменилось.

Сначала волна жара прокатилась от макушки до пят. Кожа запылала, будто я стояла у раскалённой печи, но этот жар не обжигал — он пробуждал. Каждая клеточка затрепетала, наполняясь неведомой прежде силой.

Потом — звон в ушах, тонкий, почти музыкальный. Он нарастал, превращаясь в гул, в ритм, в биение… нет, не сердца — чего-то большего. Словно во мне ожил древний барабан, задающий такт самой вселенной.

Я попыталась вдохнуть и захлебнулась. Воздух вдруг стал густым, насыщенным, как сироп. Он проникал в лёгкие не просто кислородом, а знанием. Не словами, не образами — чистым пониманием, разливающимся по венам вместо крови.

Тело перестало быть моим. Или, вернее, стало по-настоящему моим — впервые за долгое время. Я ощутила каждую мышцу, каждый нерв, каждую каплю силы, дремлющую в костях. Пальцы закололо, словно в них вливался жидкий огонь. Ладони зачесались, будто под кожей рвались наружу невидимые узоры.

А потом пришло чувство.

Не страх. Не радость. Не гнев. Что-то оглушительное, цельное, не поддающееся человеческим определениям. Это было сродни пробуждению после тысячелетнего сна, когда ты вдруг осознаёшь: ты не человек. Ты — сила. Ты — связь.

Дыхание участилось, но не от паники, а от восторга. Я чувствовала, как в груди разрастается свет — не слепящий, а тёплый, как рассвет над горами. Он наполнял меня, вытесняя последние остатки оцепенения, последних осколков забвения.

Зар смотрел на меня, и в его глазах я видела отражение того, что происходило внутри меня: багровые искры, танцующие за радужкой, — не угроза, а обещание.

— Ты… — я попыталась заговорить, но голос звучал иначе. Ниже. Глубже. В нём появились отзвуки, которых раньше не было, — будто в моей речи проступили забытые языки, древние заклинания, спящие в генах.

Он не ответил — лишь крепче сжал мои пальцы.

Цунами украденных воспоминаний накатило шквалом. В нём образы переплетались с диалогами, а лица сменяли одно другим. Пошатнулась, взялась за край стола. Тёмка подскочил в мгновение ока и приобнял за талию.

Наше первое знакомство, в котором эта парочка убеждала меня в том, что они — демоны. Да не просто отрыжки преисподней, а инкубы, демоны соблазнения. Или то, как открылась правда о моём злодейском предназначении. Я оказалась их суженой.

Кошмар наяву с участием их папаши. Сны, которые они мне дарили. Их настойчивое желание материализоваться под любым предлогом. Наш полубезумный эксперимент с подселением, который мог закончиться чёрти чем.

Проморгаться никак не удавалось. Я переводила взгляд от одного к другому, и это помогало расставить всё по своим местам.

Значит, вот откуда взялась ловкость рук, граничащая с исключительными способностями к трюкачеству. Тёма не фокусы показывал, а бравировал адскими талантами. Куда уж тут обычному человеку за ним угнаться!

А это всё? Дом, баснословные