Разрушение георгина - К. Р. Джейн

— Ты хотел, чтобы я это увидела, — тихо сказала я ему, когда его голубые глаза сверкнули в свете уличных фонарей.

— Ммм, возможно.

— Я не знаю, какова была твоя цель, Рафаэль. У меня не было никаких иллюзий, что мы с Люцианом вместе убежим на закат. — Что-то поразило меня тогда. — Ты это устроил? Ты специально привел эту суку?

Рафаэль пожал плечами, и на его красивом лице мелькнула тень ухмылки. Он наклонился ко мне, и я приготовилась к удару. — Садись в машину, Далия, — пробормотал он, и все мое тело содрогнулось.

Я выдохнула, когда он протянул мне руку. Больше я ничего не могла сегодня вынести.

Я скользнула в машину, получая немного удовольствия от того, что, скорее всего, из-за дождя испортила его кожаные сиденья. Рафаэль сел в машину и завел ее.

Когда мы начали отъезжать, я не могла не посмотреть в окно, где под дождем очерчивался Метрополитен.

Наверху лестницы стоял мужчина, дождь хлестал по нему, и он смотрел, как мы уходим.

И я знала, даже не видя его лица, что это Люциан.

— Ты должна была быть умнее, чем бежать за ним, Далия, — проворчал Рафаэль, нарушая тишину машины. Он звучал почти так, как будто ему не все равно.

Я продолжала смотреть в окно еще долго после того, как Люциан исчез из поля зрения.

— Ты уже должен знать, что «должна» бесполезное слово, Рафаэль. Это почти так же бесполезно, как «надежда».

После этого он больше ничего не сказал, и пока дождь барабанил по машине, я закрыла глаза и дала себе обещание.

Ни один Росси больше никогда не причинит мне вреда.

Двенадцатая

глава

Швейцар, которого я никогда раньше не видела, стоял у стойки, когда мы шли через вестибюль нашего здания. Прошло всего несколько часов с тех пор, как я ушла, но мне казалось, что прошла целая жизнь.

Рафаэль кивком бросил ему ключи, предположительно для того, чтобы припарковать машину в гараже на этом месте, которого я еще не видела.

— О, мистер Росси, пришла партия свадебных подарков. Я оставил их у вашего входа, — нервно сказал швейцар.

Рафаэль рассмеялся, и мне захотелось ударить его по заднице, потому что он, конечно же, знал, что открывать свадебные подарки — последнее, что мне хотелось бы делать.

Мы стояли перед лифтом, и я не могла не провести руками по лицу. Я не хотела идти туда. Неважно, кто из братьев Росси был там наверху, все они наполняли меня ужасом… включая «и, может быть, особенно» того, кто был рядом со мной.

Я, конечно, вошла в лифт, потому что куда мне еще было деться? Когда мы прибыли, в пентхаусе было тихо, никаких признаков Габриэля… или Люциана. Слава Богу.

В прихожей стояла стопка подарков, и я подумывала сжечь их.

— О, здорово. Самое время для подарков, — протянул Рафаэль, пнув один из них так сильно, что тот влетел в гостиную… где тут же отвалилась крышка. Вместе с чем-то коричневым.

— Что это? — пробормотала я, подходя к нему. Я напряглась, как только поняла, что это было на самом деле.

Мертвая лягушка. Мертвая лягушка, растопыренная, как нас заставляли делать на уроках естествознания в средней школе.

— Не трогай ее, — рявкнул Рафаэль, и я бросила на него взгляд… потому что последнее, что мне хотелось, — это прикасаться к нему.

Рафаэль побежал на кухню, и я услышала, как выдвинулся ящик и посуда или что-то в этом роде с лязгом упала на пол, пока он рылся в ней.

Через мгновение он снова появился с парой щипцов. Я сделала мысленную пометку выбросить их, как только мы закончим здесь, чтобы Эмилия… или Габриэль не использовали их во время готовки.

Рафаэль присел и с помощью щипцов втолкнул лягушку обратно в коробку, а затем поставил коробку вертикально.

— Какого хрена? — пробормотал он, поднимая крошечную корону размером с лягушку.

— Пожалуйста, скажи мне, что это странный американский обычай, который люди делают перед предстоящей свадьбой, — сказала я легко, даже несмотря на то, что внутри у меня закрутилось напряжение. Рафаэль бросил на меня равнодушный взгляд.

Он бросил её обратно в коробку и выудил оттуда клочок бумаги.

Поцелуй не превратил лягушку в принца. Поцелуй убил его.

Я открыла рот, но тут же закрыла его. Я понятия не имела, что сказать. Все, что я знала, это то, что по моему позвоночнику скльзило предчувствие.

Рафаэль с отвращением швырнул записку обратно в коробку и с минуту смотрел на нее, потирая большим пальцем нижнюю губу, сосредоточившись.

— У тебя есть идеи, кто мог послать что-то подобное? — нерешительно спросила я.

Он издевался надо мной.

— Мы — Коза Ностра, Далия. У нас миллион врагов. Но обычно они не посылают предупредительных выстрелов в виде темных сказок, — саркастически сказал он, опуская щипцы, которые все еще держал в руках.

Рафаэль покачал головой, затем взял коробку и направился к лифту.

— Куда ты идешь? — Я позвала его.

— Убить дурака, который принес это сюда, — спокойно сказал он, прежде чем войти в лифт.

Я была на сто процентов уверен, что он не шутит.

Я не стала идти за ним. Вместо этого я практически побежала в свою комнату, желая комфорта закрытой двери между мной и всем остальным. Оказавшись внутри, я порвала свое платье, разорвав молнию, когда изо всех сил пыталась выбраться из платья. Я бросила его в шкаф, решив сжечь при первой же возможности. Он мог бы присоединиться к моей рубашке с британским флагом и стать чем-то, что я никогда больше не надену.

Я замерзла из-за того, что попала под ливень, поэтому я устало пошла в ванную и включила душ, прежде чем снять остальную одежду.

Когда вода нагрелась, я выхватила из тайника бритву и шагнула внутрь. Теплая вода хлестала по моей коже, но, как бы я ее ни нагревала, мне не удавалось избавиться от внутреннего холода.

Мне так же не удалось очиститься. Я думала, что пятно на моей душе больше не может распространяться, но через несколько недель с братьями Росси пятно стало всеобъемлющим.

С отвращением я