Невинная вдова - Анна О’Брайен

Я расправила плечи и вздернула подбородок. Отец будет мной гордиться. Пусть, вступая в битву против Эдуарда Йорка, он помнит меня такой.

Граф направился к двери. Встретившись взглядом с Кларенсом, он кивнул, приглашая следовать за ним.

— Королева не должна отвертеться от этого брака, — напомнил граф жене.

— Она не посмеет этого сделать. Помолвка освящена перед Богом.

Отец обернулся и остановился. На его лице залегли угрюмые складки.

— Ты уверена? Когда это Маргарита считалась с чем бы то ни было? Если она изыщет средство, с помощью которого сможет заполучить трон для своего сына и при этом избавиться от Невиллей, она, не колеблясь, им воспользуется. Даже теперь.

— Что сказал тебе Кларенс, что привело тебя в столь радужное настроение?

Я стала случайным свидетелем разговора Изабеллы и Кларенса. Это не было торопливое прощание. Нервным движением она коснулась его руки, не сводя с его лица широко открытых глаз. И эти сияющие глаза, и румянец на ее щеках вновь пробудили во мне смутные подозрения. Было в них что-то заговорщическое.

— Так что он тебе сказал? — не отставала я, заметив, как радость на ее лице уступила место упрямству.

Сестра отвернулась от меня и заколебалась.

— Я не могу тебе сказать, — наконец вымолвила она.

— Почему?

Я преградила Изабелле дорогу и внимательно посмотрела ей в глаза. И хотя ее губы были сжаты в попытке сохранить секрет, я видела, что ей страшно хочется с кем-нибудь поделиться. Почему бы не со мной? Она смотрела на меня, не зная, довериться ли мне как сестре или отвергнуть меня как ненавистную соперницу в борьбе за корону. Изабелла взглянула в сторону графини, провожающей графа к двери.

— Я расскажу тебе, но ты должна пообещать сохранить это в тайне.

Значит, в данном случае она решила видеть во мне сестру.

— Я постараюсь.

— Поклянись.

Она стиснула мне пальцы, подтвердив обоснованность моих подозрений.

— Хорошо, клянусь. Говори скорее. Мне пора возвращаться. Королева остра на язык, и если ей что-то не по вкусу, она может так…

Изабеллу мои проблемы не интересовали.

— Милорд Кларенс получил письмо от Эдуарда, — сияя от счастья, прошептала она.

— Письмо? От Эдуарда? Что ему нужно?

Подозрения разрослись до таких размеров, что мне стало трудно дышать.

— Эдуард просит моего мужа перейти на его сторону, — сказала Изабелла. — Он предлагает Кларенсу покинуть графа и Ланкастеров и вернуться к английскому двору. Король обещает полное прощение и восстановление в правах.

Это сообщение потрясло меня до такой степени, что я онемела, лихорадочно пытаясь сообразить, что из этого вытекает.

— Тебе что, нечего сказать? — возмутилась Изабелла.

— И Кларенс верит Эдуарду?

— Они братья. Одна плоть и кровь, — просто ответила Изабелла.

— И Кларенс это сделает! — возмущенно воскликнула я. — Он предаст графа?

— Он об этом думал, — лукаво сощурившись, ответила Изабелла.

— Изабелла!

— Тсс! Не суетись, Анна. Не привлекай внимания. Кларенс решил этого не делать. Он все-таки считает… он считает, что с графом ему будет лучше, чем с Эдуардом.

Но мне было ясно, что она лукавит, и я задалась вопросом, что все-таки на самом деле считает Кларенс. Поняв, какие недостойные доверия союзники окружают отца, я похолодела от ужаса. Король Людовик всегда был себе на уме. У королевы Маргариты на первом месте только собственные интересы и интересы ее сына. А теперь еще и Кларенс задумал переметнуться от Ланкастеров обратно к Йоркам…

— Я уверена, что он ничего не рассказал графу об этом мерзком заговоре! — вспылила я.

Мысль о том, что граф вступит в битву, не зная о коварстве зятя, человека, которого он считает сыном, казалась мне невыносимой.

— Конечно, нет! И ты этого тоже не сделаешь!

— Но если твой муж задумал совершить предательство, граф должен об этом знать…

— Кларенс этого не сделает. Я ведь уже тебе сказала. Он не предаст графа. Просто, понимаешь, Анна, мы обязательно должны победить. Если граф одержит победу, мы вместе с Ланкастерами вернемся к власти. Но если наш план провалится… что ж, Эдуард охотно примет Кларенса обратно. Он ему пообещал…

Какая смехотворная наивность! Зная эгоизм Изабеллы, способной так хладнокровно и беспринципно рассуждать о возможности предательства, я понимала, что она вполне может убедить своего супруга перейти на сторону Эдуарда. Ведь Кларенсу не на что было рассчитывать в лагере сторонников Ланкастеров. Неужели она не понимает, что подобный шаг может поставить под угрозу жизнь графа? Неужели амбиции Кларенса для нее важнее безопасности отца?

— Изабелла, мне это не нравится…

Сестра с оскорбленным видом развернулась и зашагала к двери. Наверное, она давала мне понять, что я не имею права ставить под сомнение порядочность Кларенса. Насколько я могла судить, он таким качеством вообще не обладал, но я также понимала, что Изабелла останется глуха к моим увещеваниям. Меня раздирали сомнения. Возможно, следует предупредить графиню? Но что она может сделать? Я лишь добавлю к ее переживаниям новый повод для тревоги. Хорошо это или плохо, но вторжение в Англию началось. И если Кларенс все же сохранит верность отцу… Но меня приводила в отчаяние мысль о том, что отец может положиться на человека, который меняет свои взгляды с такой же легкостью, как лошадей в разгар азартной охоты. И моя собственная сестра не усматривает в этом ничего предосудительного! В конце концов я решила, что мне остается лишь надеяться, что граф никогда в полной мере не доверится Кларенсу, а вместо этого будет бдительно следить за каждым его шагом. А если отец одержит победу над Эдуардом, то все мои страхи относительно Кларенса окажутся напрасными.

Но если все планы графа рухнут из-за предательства зятя, в этом будет и моя вина!

— Нам угрожала серьезная опасность. Шло сражение. Солдаты падали и умирали. Моя одежда была испачкана кровью. Чтобы спастись от неминуемой гибели, нам пришлось бежать.

Я гуляла в саду с принцем. После помолвки мне позволили это делать, но нас всегда сопровождала одна из придворных дам Маргариты. Мы шли по дорожке вдоль внешней стены замка, а леди Беатриса, с которой я также была вынуждена жить в одной комнате, следовала за нами по пятам, ловила каждое слово, а затем все докладывала своей госпоже. Наверное, королева опасалась предательских комментариев с моей стороны. Неужели она всерьез считала, что я могу ослабить ее влияние на сына? Она могла спать спокойно. Наши беседы всегда были исключительно односторонними. Сейчас принц Эдуард с наслаждением смаковал подробности своего бегства из Англии.

— Мы потерпели полное поражение. Наши войска были рассеяны, наши крепости занял неприятель. Мы были вынуждены спасаться бегством. У нас были очень крепкие лошадки и надежные проводники. Мы ехали только ночью. Я помню, что у меня был слуга, который вел моего пони, хотя я хотел ехать на нем сам. Я был уже достаточно взрослым, но мама сказала, что так будет безопаснее… — Принц замолчал, переводя дыхание, и, сощурившись, уставился на штокрозу. Возможно, перед его внутренним взором проплывали эпизоды его детского приключения, вновь пробуждая в душе гнев и негодование.