Ночь огня - Барбара Сэмюел

– Остаться связанной с Богом? Вы хотите сказать, что вы все еще девственница?

Аннализа весело рассмеялась:

– Вы так потрясены! Думаю, мне не стоило сознаваться в этом, ведь мой отец и все остальные думают, что брак консумирован. Но я остаюсь непорочной, потому что Бэзил никогда не настаивал на нашем… слиянии.

Кассандра сглотнула. Странный жар разлился от ее щек к ушам, и она сама расслышала в своем голосе успокоение, когда ответила Аннализе:

– Я слышала, что он – человек чести, но вы правы: это совершенно необычно. Как вы можете не любить такого мужчину?

– Потому что я люблю Бога, – ответила Аннализа таким тоном, как будто это было совершенно очевидно. – Я не хочу любить мужчину.

– Я понимаю.

– Нет, не понимаете. – Аннализа нежно улыбнулась. – Но я чувствую, что вы относитесь к страстным женщинам, и ничего не имею против того, что вы не понимаете моей страсти к Богу. Мало кто понимает. – Она помолчала. – Честно говоря, по-моему, даже Бэзил этого не понимает. Он слишком мирской человек.

Как будто вызванный звуком своего имени, Бэзил возник в дверях, ведущих в сад. Он выглядел обеспокоенным.

– Вот видите? Он не оставит нас надолго.

Сердце Кассандры сжалось. В ее памяти возникли неприятные воспоминания, от которых она плохо почувствовала себя, сидя рядом с этим милым ребенком. Как невероятно было то, что он был к ней так внимателен!

Кассандра с отчаянием поняла, что любит его из-за этого еще сильнее. Она держала спину очень прямо, пока он приближался к ним.

– По-моему, – тихо призналась Аннализа, – его сердце принадлежит другой женщине. Он никогда не говорил об этом и никогда не выказывал ни к кому ни малейшего интереса, насколько я могу судить, он очень осторожен. Но я иногда думаю, что Бэзил плачет, сочиняя стихи.

Кассандра не решалась заговорить.

– Разве не трагедия, что мы оба преданы кому-то другому и объединены в семью деньгами?

– Да, – прошептала Кассандра.

Заставив себя взглянуть на Аннализу, она взяла ее руку:

– Но вы должны верить, что все будет хорошо. Бог дал вам доброго, хорошего мужа, со временем вы научитесь любить его.

– Научусь ли?

Кассандра заставила себя улыбнуться:

– Конечно.

Она указала на мускулистую фигуру, грациозно двигавшуюся по газонам. Его волосы блестели от света, и женщины повернулись, чтобы посмотреть на него.

– Посмотрите на него, Аннализа, здесь любая женщина хотела бы оказаться на вашем месте.

Девушка прищурилась и оглянулась.

– О, – тихо произнесла она.

– Поэт! Сэр поэт! – Этот возглас издала почтенная матрона, туго затянутая в платье, в котором не умещалась сильно напудренная грудь. – Вы должны нам что-нибудь прочесть!

Кассандра автоматически перевела эти слова, и Аннализа рассмеялась:

– Не думаю, что она жаждет именно поэзии, а вы как думаете?

Удивленная ее ответом, Кассандра рассмеялась. Было приятно ощутить свободу, слишком долго она этого не, чувствовала.

Кассандра знала, что должна встать и уйти, убежать, пока это возможно, но что-то удерживало ее на месте. Скорее всего странное чувство покровительства, вызванное миниатюрной рукой девушки, находившейся в ее руке. Наверное, тяжело видеть, как за Бэзилом охотится целая толпа женщин, и Кассандра не могла оставить Аннализу на растерзание.

Или, может быть, дело было в том, что Кассандра ощущала потребность смотреть на него, хотя это и было ошибкой. Сидя в лучах вечернего солнца, она поразилась тому, какую волну эмоций он в ней вызывает. Эта волна не ослабевала ни на миг. Ей была дорога каждая черта его облика: мочки ушей, форма рта, красивые ясные глаза с густыми ресницами, направленные прямо на нее. «Видишь?» – говорили ей его глаза.

Кассандра кивнула, как будто между ними шел разговор без слов.

Бэзила окружала группа женщин, но он продолжал идти по направлению к Кассандре и Аннализе, одновременно слушая, смеясь и прикрываясь маской очарования. Он знал, что благодаря этим женщинам станет более известным, и воспринимал это с трудом. Одна из женщин вложила ему в руки экземпляр книги.

– Вы читали его книгу? – поинтересовалась Аннализа.

– Нет, у меня еще не было такой возможности. А вы?

– Я слышала, как он читает, но все написано по-английски.

Бэзил добрался до скамьи. Женщины в широких юбках просили его почитать что-нибудь. Они висли на его руках и заискивали перед ним.

Кассандра подавила улыбку, и он обратился к ней:

– А вы что скажете, мадам? Стоит ли мне читать?

Внезапно для нее стало невозможным притворяться в том, что то, что было между ними, никогда не существовало. Она улыбнулась:

– Как пожелаете.

– Вы переведете их для моей жены? – спросил он по-итальянски.

Она кивнула, тронутая мольбой, которую прочла в его глазах. От страха ее руки стали липкими.

– Не могу вам обещать, что мой итальянский будет так же хорош, как его английский, – объявила она Аннализе, – но надеюсь, я уловлю дух стихов.

Бэзил открыл книгу явно наугад. Шепот и шорох прекратились, были слышны только пение птиц и звуки музыки Генделя.

Для Кассандры мир уменьшился до размера его рук, свободно перелистывавших страницы книги, размера его шеи и места над верхней губой, которое он так чисто брил, до веера его ресниц над скулами.

Наконец Бэзил с оживлением начал читать. Кассандра слушала, не уверенная в том, что сможет уловить тот ритмический рисунок, который он использовал, и внезапно решила, что это не обязательно.

Она начала переводить спокойно и серьезно:

– «Как уловить волшебство мгновений? Как уловить совершенство, с которым падает солнечный свет, который просто падает на серую ветвь оливы?»

Бэзил поднял глаза, обращаясь только к Кассандре. Захваченная взглядом его пылающих глаз, она понизила голос.

– «И я снова и снова возвращаюсь к этому, – тихо произнесла она по-итальянски, – как художники, которые приезжают сюда, чтобы наслаждаться светом, сведенный с ума попыткой прикоснуться к божественному совершенству, уловить нежную коричневую морскую волну, клубящуюся вокруг босых ног, то, как женщина нагибает голову и обнажает нежный, непорочный участок шеи…»

Кассандра делала точный перевод, ее сердце разрывалось после каждого слова, после каждого образа, орошенного тосканским солнцем и вкусом поцелуев Бэзила. Он говорил об оливках, сливах и нежности женских губ.

Глаза женщин, собравшихся вокруг него, наполнились слезами понимания, их губы стали нежнее от удивления и острой тоски. Они отвечали на его страсть. Они мечтали о таких возвышенных отношениях со стороны мужчины больше, чем об обольщении. Кассандра болезненно осознала, что Бэзил был исключением именно потому, что его страсть не была иллюзией.