Ночь огня - Барбара Сэмюел

Но ему все еще хотелось выразить в крике все свое неистовство по поводу потери красоты, слов и любви. Бэзил встал и нагнулся, чтобы поднять обувь. Шум, донесшийся сверху, заставил его замереть, а затем спрятаться в тень.

На балкон медленно вышла Кассандра. Она была одета во что-то белое, развевавшееся от ночного ветерка, ее распущенные волосы спадали на плечи, руки и спину. Она подошла к перилам, оперлась на них локтями и подняла лицо навстречу ночи. Вокруг нее царила полная тишина. Она сложила руки и стояла совершенно спокойно.

Ее лицо осветила луна, и Бэзил заметил, что она бесшумно плачет. Слезы текли по ее щекам.

Он вышел из тени и начал тихонько говорить:

– Вот мгновения в сердце поэта: слива, звезда, плечо женщины, сияющее в лунном свете.

Кассандра вздрогнула всем телом и вгляделась в темноту.

– Бэзил?

Он был здесь не случайно. Отбросив все сомнения и ощущая прилив радости, Бэзил снова взобрался на дерево. Он почти взбежал по ветке, чувствуя, как опасно она раскачивается на конце, потом прыгнул и опустился на твердую опору ее балкона. Теперь он безмолвно стоял там, вглядываясь в нее.

Бэзил не знал, как она поступит – рассмеется или рассердится. Внезапно она рванулась навстречу ему, Бэзил крепко обнял ее, Кассандра коротко вскрикнула. Он думал, что никогда больше не сможет прижать ее к себе.

Потом они целовались – страстно, сильно, со слезами, чувствуя соль на губах и языках друг друга, испытывая радость и страстное желание.

Тяжело дыша, они прервали поцелуй.

– Я пришла домой и стала читать твои стихи, – тихо сказала Кассандра. – Раньше я не могла заставить себя их прочесть, а сегодня не могла не читать. – У нее из глаз текли слезы. – Они такие красивые, Бэзил.

Бэзил трогал ее лицо, гладил ее кожу и впитывал глубину ее темных глаз.

– И каждое слово посвящено тебе, любовь моя.

Она провела рукой по его лицу и волосам.

– Я знаю, – прошептала она.

Кассандра наклонилась вперед и прислонилась лбом к его шее, издав долгий, прерывистый вздох. Этот вздох потряс его до глубины души. Бэзил очень осторожно поцеловал ее макушку, погладил спину, чувствуя, как ее волосы проскальзывают у него между пальцами. Его тело было настолько переполнено эмоциями, что было трудно дышать.

И даже если ничего больше не будет, этого достаточно, чтобы облегчить его боль. Но их объятия становились все горячее и горячее, он чувствовал ее грудь, не скованную ничем, кроме ночной рубашки, и прижимавшуюся к его ребрам, ощутил, как ее спина слегка выгнулась под его руками.

Внезапно Кассандра застыла, и у него в памяти всплыло лицо Аннализы. Она слегка оттолкнула его, и он отпустил ее, ощущая стыд в глубине сердца.

– Кассандра…

Она покачала головой:

– Мы не должны пачкать наше прошлое чем-то дешевым. – В ее глазах светилась печаль. – Я люблю тебя, Бэзил, но не стоит этого делать.

Он наклонил голову.

– Я знаю. – Бэзил не мог просто отпустить ее. – Я скучаю по тебе. В мире нет никого подобного тебе, мы не должны так расстаться. Мы можем просто посидеть здесь при свете луны и поговорить?

Она вздрогнула.

– Даю тебе слово, что больше не дотронусь до тебя.

Она вздохнула и мягко улыбнулась:

– Нет, Бэзил. Не так.

Кассандра повернулась, ее поза выражала решимость.

– Иди домой, любимый, чтобы мне больше не было стыдно преследовать тебя.

– Она не любит меня, Кассандра.

Она печально улыбнулась:

– Так говорят все женатые мужчины, когда хотят завести любовницу.

Он рассердился:

– Ты говорила с ней, ты знаешь, что я не лгу.

– Да, – ответила Кассандра, – и я знаю, что ты не выносишь лжи. А если мы оба это знаем, то чувство вины погубит тебя, да и меня заодно.

Бэзил повернулся, чтобы уйти, но ее слова пробудили в нем волну неистового сопротивления, и он остановился.

– Нет.

Он прислонился спиной к балюстраде и скрестил руки.

– Стой здесь, с другой стороны. Кассандра, мы друзья, не больше. Мы не будем потворствовать нашим страстям.

Она печально улыбнулась:

– Наверное, ты сильнее меня, для меня будет слишком трудно, слишком опасно смотреть на тебя при искушающем свете луны. Я не настолько благородна.

– Тогда я перейду на ветку, подальше от твоих жадных рук, и мы сможем поговорить, да? – сказал он, перелезая через перила.

Кассандра тихо рассмеялась:

– Ну хорошо. Осторожно!

Она подавила возглас испуга, когда он перелезал через ограждение балкона. Бэзил уселся на изгибе ветки и ухватился за соседнюю.

– Итак… будем сочинять письма?

– Письма?

– Да.

– Дорогая Кассандра, я хотел написать тебе, как чудесен твой город. Он не похож ни на одно место, в котором я побывал до этого, – сказал он, ощущая тепло в своем сердце. – Этот город – не женщина, – продолжал он, подняв голову. – Он – аккуратный старый полковник с густыми усами, который курит слишком много сигар.

– Дорогой Бэзил, я никогда раньше не думала так о Лондоне, но вы в какой-то степени правы, хотя я представляла себе Лондон женщиной. Она загадочна, мудра, очень стара и давно хранит множество тайн, ее непостижимая мистическая воля разрешает нам услышать лишь небольшие отрывки этих тайн. Если хорошенько прислушаться летней ночью, то можно услышать, как она поет на берегу реки.

– Я бы с удовольствием послушал.

– Да, тебе бы понравилось.

Она облокотилась на ограду балкона, ее волосы свесились через перила.

– Дорогой Бэзил, – тихо произнесла она, – я хотела написать тебе о Венеции.

Он сидел тихо и ждал, чувствуя в сердце тупую боль от того, что она увидела Венецию без него.

– Когда я думаю о ней, – продолжила Кассандра, – я вспоминаю небо, покрытое в час заката красными полосками. Кажется, что огонь повис в небе и танцует на воде. И еще. Я думаю о тебе, размышляя о Венеции. Каждое мгновение ты следовал за мной по пятам.

Он сжал руками ствол дерева.

– Хотелось бы мне быть там, хотелось бы посмотреть на вашу первую встречу.

Но он был тогда с женой в Тоскане.

– Это просто безумие, Бэзил.

Между ними возникло слишком сильное напряжение, и он согласился:

– О да, безумие! Сегодня вечером я чуть было не влез в твою спальню и уже наполовину поднялся по дереву, когда остановился и подумал, что, наверное, сошел с ума.