Хозяйка магического источника. Я попала в тело аристократки - Колин Ви

Мужчина шагнул ближе и наклонился так, что наши глаза встретились на одном уровне. Его дыхание скользнуло по щеке, лёгкое, словно прикосновение крыльев бабочки. Я увидела, как дрогнули его ноздри, а зрачки расширились, поглощая цвет радужки.

В памяти всплыл наш последний разговор… Его слова: «Моё солнце с запахом персика». Тогда я не придала значения, а сейчас они обожгли изнутри. В груди запекло, стало трудно дышать.

— Не понимаю, к чему ты ведёшь! — выдохнула я, сдавленная эмоциями. — Что я опять сделала не так? Почему ты всё время накидываешься на меня и требуешь впустить тебя в свою жизнь?

— Что ты сделала не так? — он чуть наклонил голову, будто размышляя. — Может, то, что упрямишься и предпочитаешь молча страдать, вместо того чтобы позволить мне всё решить?

— Ты не обязан решать мои проблемы! — я отвела взгляд.

Он мягко поднял мне подбородок, заставляя встретиться взглядом.

— Почему?

— Потому что мы чужие, и… я тебе не нравлюсь. Всё это лишь твоя обязанность Хранителя — быть рядом и следить за мной… — боже, как неприятно было произносить это вслух!

— Разве? За всё то время, что мы провели вместе, ты поняла только это, моё персиковое солнце?

— А что я должна понять? — под его пальцами горела кожа, а самой хотелось вырваться и снова убежать от этого странного разговора.

— Что ты не она… и никогда ею не станешь. Что ты — моя. И сколько бы ни бежала, я всё равно буду рядом. Что я… — он не договорил, выпрямился и тяжело вздохнул. — Что тебе не стоит делать всё одной.

Слова Данте оседали во мне тяжёлым камнем. Тело сотрясала дрожь. Никогда не думала, что могу испытать такое рядом с мужчиной. Я подняла глаза и посмотрела на него прямо — без страха и без вопроса: почему я?

Это опьяняло сильнее вина. В его взгляде переплелись нежность и жадность, открывая мир мужчины, о котором я давно запретила себе мечтать. Я задержала дыхание — то ли боялась утонуть в этом океане, то ли впитывала каждое мгновение, как сухая земля впитывает дождь.

Я не верила в любовь с первого взгляда. Сказки об этом с детства казались пустыми. Но сейчас всплывали в памяти наши «случайные встречи»: лес, разбойники, его защита. Приняв моё молчание за отказ, он продолжил:

— С тобой я становлюсь другим. Потому что боюсь отпугнуть тебя. Боюсь разочаровать. Боюсь снова наткнуться на равнодушие. — Скажи… когда ждать оттепели в твоей душе?

Хотела ответить, что оттепель уже настала. Но не успела. Нас прервали самым грубым образом.

Глава 45

Послышались шаги и знакомый голос. В повисшей тишине это прозвучало особенно раздражающе.

Я отстранилась от тёмного и поспешно надела холодную маску безразличия. Буво, всё это время старающийся дышать через раз, поднялся из кресла-качалки и украдкой смахнул слезу.

Нас обоих заинтересовал шум за дверью.

— У вас что, сегодня день открытых дверей? — спросила лекаря.

— До вас было тихо! — огрызнулся Буво. — Леди Каталина, я вас уважаю, но впредь прошу навещать меня реже. Моё сердце уже не выдерживает такого темпа жизни. Да и вообще, стоит вам появиться — и все вокруг оживляются, обязательно что-то случается.

Если честно, говорил он неубедительно.

— Признавайтесь, Буво! Раньше вам было скучно, и на самом деле вы рады моим визитам! — я подмигнула мужчине и поспешила за Данте.

— Конечно, не думаю… А стоило бы! — донеслось, когда я уже вышла.

— Ничего, выпьете успокоительных капель — и пройдёт! — не осталась я в долгу.

Звук доносился из палаты моего друга.

— Кто там? — я заволновалась и рванулась вперёд, но Данте перехватил меня и прижал к груди.

— Постой! Я должен был предупредить тебя, но… отвлекся на ваш разговор.

— О чем предупредить, Данте? Кто там? — похолодела от страха за Гора.

— Я позвал того, кто поможет твоему другу. Больше не могу смотреть на твои терзания, Ната! Решил, что твое безразличие я смогу вынести, но не тот факт, что ты как будто живёшь ради других…

Мужчина наконец отпустил меня, позволив войти в палату. Мой друг едва напоминал себя прежнего — сильного, уверенного юношу.

Желудок скрутило острым чувством вины. Я с трудом удержалась, чтобы не упасть на колени перед узкой кроватью, застеленной белой хрустящей простынёй. Я нарушила обещание, данное его матери, что позабочусь о парне!

В палате стояла тишина, лишь изредка нарушаемая скрипом пола и слабым запахом трав, тянувшимся из чаши на тумбочке. Свет из маленького окна падал бледным прямоугольником, подчеркивая его состояние.

Я сглотнула подступившие слёзы и всё же подошла к нему. Кончиками пальцев коснулась прохладного лба.

На низенькой скамейке сидела сестра Данте. Вот кого он решил привести к моему другу, вот на кого возлагал надежды! Меня охватила дурнота.

Тиссара сделала вид, что не замечает меня. Словно несметное богатство она держала в тонких пальцах венок из сухоцветов. Не обращая внимания на нас, девушка закрыла глаза и тихо начала распевать песню на незнакомом языке. Звуки прокатились по комнате, погружая всё в приятную дрожь, от которой тоже хотелось закрыть глаза и довериться этому умиротворяющему ритму.

— За это ты останешься мне должен, брат! — высокомерно произнесла она, когда песня стихла, и водрузила венок на голову Гора.

Её поступок ошеломил меня. Неужели они решили издеваться над бедным парнем? Что это за странные игры с сухоцветами?

Возмущение и злость затопили разум.

— Что ты здесь делаешь? — прошипела я, словно рассерженная кошка.

— Делаю брату одолжение! Или ты против спасения этого бедняги? — Тиссара даже не удостоила меня взглядом.

Девушка махнула лекарю, призывая его поближе.

— Принеси усилители — не ту разбавленную бурду, которой ты поишь своих пациентов, а сделанную по рецепту королевского лекаря!

— Госпожа! Я даже не знаю, о чём вы… — у Буво забегали глаза.