Мой развод. История болезни - Лера Корсика

— От себя не убежишь, — я посмотрела в окно. — Я не могу понять своих чувств. Она разрушила мою жизнь, свою. Разрушила мою семью. В итоге ничего не получилось.

— Все так дочка… Все так. Кабы знать все заранее, были бы умнее.

— А что Дима? — спросила я.

— А что Дима? — мама усмехнулась. — Остался один. В пустой квартире. На работу ходит, говорят, но репутация его разрушена. Мне Анна Семеновна звонила. Слухи об измене с сестрой жены дошли до пациенток. На репутации это сама понимаешь как сказалось. Очередь тает. Кто захочет ложиться под нож к человеку, который предал свою жену? Там без доверия никак.

Я не ответила. Я не радовалась его страданиям. Но и не жалела. Каждый получил то, что заслужил. Дима — одиночество. Алена — бегство. Я… Наверное, свободу.

Мы еще долго сидели с мамой на кухне, каждая в своих мыслях. И тишина между нами была густой и натянутой.

А через два дня Дима пришёл сам.

Я открыла дверь и увидела его. Похудевшего, бледного, с тёмными кругами под глазами. Он стоял на пороге, держа в руках букет белых роз. Таких же бледных, как он сам.

— Полина, — сказал он, и голос его дрогнул. — Можно войти?

Я хотела закрыть дверь. Хотела сказать «нет». Но что-то в его глазах — растерянность, отчаяние, надежда — заставило меня задержаться.

— Зачем ты пришёл? — спросила я строго.

— Поговорить, — он переступил с ноги на ногу. — Я хочу попросить прощения. Я хочу… я хочу начать всё сначала. Дать нам шанс. Семье. Тебе. Варе. Я осознал свои ошибки. Я изменился. Я готов доказать.

— Дима, — я покачала головой, чувствуя, как внутри поднимается усталость. — Сколько раз ты уже говорил эти слова? Сколько раз обещал измениться? А потом снова и снова — одно и то же.

— Я понимаю, — он опустил голову. — Я понимаю, что не заслуживаю твоего доверия. Но я прошу тебя… дай мне шанс видеть Варю. Я скучаю по ней. Я хочу быть её отцом. Настоящим.

Я смотрела на него. На его опущенные плечи, на его потухший взгляд. И впервые за долгое время я не чувствовала ни злости, ни ненависти. Только усталость и какое-то странное отстраненное спокойствие.

— Ты можешь видеть Варю, — сказала я. — По выходным. Но только под моим присмотром. Я не оставлю тебя с ней наедине. И ты не будешь возить её к себе — я не знаю, что там может случиться. Ты будешь гулять с нами в парке. Если это не устраивает — уходи.

Дима поднял глаза. В них блеснула надежда.

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен. Спасибо. Спасибо тебе.

— Не благодари, — я покачала головой. — Я делаю это не для тебя. Я делаю это для Вари. Она заслуживает знать отца. Хотя бы такого, какой есть.

Я отошла от двери, пропуская его.

— Варя в комнате. Можешь зайти на пять минут. Но не больше. И не буди её, если спит.

Дима кивнул, вошёл, прошёл в детскую. Я осталась стоять в коридоре, прислушиваясь к тому, что там происходит. Через минуту я услышала голос Вари — удивлённый, счастливый.

— Папа! Папа пришёл!

Я закрыла глаза. В груди кольнуло.

Я сильная. Я справлюсь.

Дима вышел через десять минут. В глазах его стояли слёзы. Он молча надел куртку, у двери обернулся.

— Я всё исправлю, — сказал он. — Обещаю.

— Мне твои обещания не нужны, — ответила я. — Просто делай что должен и будь честен с нами. Очередной обман будет последним.

Он ушёл. Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. В комнате Варя что-то напевала, счастливая после встречи с отцом. Я слушала её голос и чувствовала, как внутри разливается странное тепло. Не прощение. Просто спокойствие от того, что одна часть этой истории закрылась.

Телефон пиликнул. Сообщение от Андрея: «Как ты?»

Я ответила: «Нормально. Тяжёлый день. Завтра в парк с детьми?»

«Договорились», — ответил он.

Я убрала телефон, подошла к окну. За стеклом падал снег — крупный, белый, чистый. Фонари освещали пустую улицу.

— Всё будет хорошо, — сказала я себе. — Я это заслужила.

И впервые за долгое время я в это поверила.

Глава 47

Я сидела на кухне, пила чай и смотрела на Варю, которая рисовала за столом. Дочка высунула язык от усердия, выводила что-то цветными карандашами, иногда поднимала голову и показывала мне:

— Мама, это ты. А это я. А это дядя Андрей.

— Почему дядя Андрей? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Он хороший, — серьёзно ответила Варя. — Он нас защищает. Он сильный.

Я улыбнулась, погладила её по голове. И вдруг поняла — она права. Андрей действительно был рядом. Все это долгое время.

Когда я падала, когда я сомневалась, когда я боялась — он был рядом. Не говорил громких слов, не обещал звёзд с неба. Просто был. И этого было достаточно.

Телефон завибрировал. Я взяла трубку — незнакомый номер.

— Алло?

— Полина Андреевна? — голос женский, официальный, но доброжелательный. — Вас беспокоит адвокатская контора «Легион». Мы представляем интересы Андрея Сергеевича Борисова.

— Что? — я не поняла. — Какие интересы?

— Ваш вопрос по разделу имущества урегулирован. Андрей Сергеевич нанял нас для решения юридических вопросов, связанных с квартирой. Документы уже готовы. Приходите завтра, подпишите, и квартира будет полностью вашей. Ваш бывший супруг согласился на все условия.

Я замерла. Слова не доходили до сознания.

— Что значит «урегулирован»? Я не нанимала вас…

— Это оплачено. В полном объёме. Со стороны Андрея Сергеевича. Все вопросы решены. Завтра в десять утра вас ждут в офисе.

Я сбросила звонок, сжимая телефон дрожащими руками. Варя подняла голову:

— Мама, ты чего?

— Ничего, солнышко, — я улыбнулась сквозь слёзы. — Мама просто… мама счастлива.

Я вышла на кухню, заперлась в ванной, набрала Андрея. Он ответил сразу.

— Ты что сделал? — спросила я, и голос дрожал. — Ты нанял адвокатов? Оплатил? Зачем?

— Я хотел, чтобы ты не переживала. Чтобы у тебя было своё жильё, — сказал он спокойно. — Чтобы ты не зависела от мамы. Чтобы у тебя был твой угол. Твой дом. Я не мог смотреть, как ты мучаешься с этими бумагами.

— Я же не просила…

— Я знаю, — перебил он. — Я знаю, что ты не просила. Но я хотел это сделать. Просто хотел помочь. Если хочешь — считай это подарком, — добавил он, и в голосе его появилась улыбка. — Шучу. Просто подарком. Дружеским.

Я засмеялась сквозь слёзы.

— Ты невыносим, — сказала