Неверная жена - Жаклин Санд

Весна выдалась холодная, как никогда; Александра ходила по дому, завернувшись в меховой плащ, и, даже сидя у камина, его не снимала. Ночью она мерзла, укрытая несколькими одеялами. Дыхание вырывалось изо рта облачками пара. Снег все еще лежал в полях, хотя заканчивался март.

Очень холодная выдалась весна, да и зима была не лучше.

Новости доходили до северного английского замка с опозданием. Некоторое время Александре и вовсе не до новостей было – когда она приехала, болел отец; болезнь оказалась долгой, изнурительной; он умер в начале января. Корабли из Святой Земли не приплывали часто, капитаны опасались зимних бурь. Новостей следовало ожидать не раньше чем в мае.

Одно Александра знала: Салах ад-Дин взял Иерусалим.

Эта весть повергла всех в уныние. Прошедший год 1187-й от Рождества Христова оказался неудачным для христиан в Святой Земле; они потеряли почти все, включая священный город. Кресты сняли с куполов церквей и заменили полумесяцами, и чужие знамена теперь реяли над стенами Иерусалима. Крестоносцев фактически вытеснили, в их владении оставалось несколько городов. Александра не знала, что сталось с графом Раймундом, его женой, его детьми; она боялась думать о Даниэле, оставшемся там, рядом с отцом, – и думала каждый день.

Ночь за ночью, лежа без сна и глядя в непроглядную холодную тьму, Александра спрашивала себя, правильно ли сделала, уехав из Палестины. Она не воспользовалась предложением Даниэля остаться поблизости, в Константинополе и теперь не знала, верно ли поступила. Может, это был шанс встретиться снова? Может, Даниэль намеревался приехать в Константинополь за нею? И там было бы тепло, гораздо теплее, чем здесь. Александра дула на замерзшие руки, но они оставались ледяными. И только когда касалась браслета с бубенчиками, кажется, становилось теплее.

Окрестные бароны уже начали нехорошо посматривать на молодую вдову, оказавшуюся единоличной владелицей замка; пусть он был невелик и небогат, а все-таки добыча. Что делать, если соседи пойдут войной, Александра не знала. Пока их сдерживала плохая погода и затянувшаяся зима, но рано или поздно снег растает, и тогда… Она не хотела об этом думать. У нее не было сил.

Целыми днями она вспоминала все, что случилось с нею в Святой Земле. Целыми днями. Разве что крепость Ахмар не вспоминала. Это лучше забыть навсегда. Теперь, по прошествии времени, Александра сама удивлялась, как выжила там, как сохранила рассудок; должно быть, ей помогал сам Господь. Еще иногда она вспоминала свою крохотную дочку, закопанную где-то в песках под Рабиуном, дочку, которая не получила ни крещения, ни имени; и, вспомнив, тихо плакала.

Святая Земля, не имевшая над Александрой власти три года жизни с Гийомом, взяла власть в те два месяца, что Александра знала Даниэля, – и теперь не могла отпустить. Полюбив Даниэля, она полюбила и землю, к которой он стал принадлежать, хотя сам происходил не оттуда; но он был чужаком, и земля сначала сказала – ты чужой, а потом он доказал, что свой, и ему открылись объятия.

Кто-то сказал бы, что это глупо – скучать по ужасающей жаре, отсутствию воды, пыли, странным законам. Александра скучала. Кроме этого, она помнила изумительные закаты над песками, ярость горных рек, стены неприступных крепостей и стремительный бег лошади по бесконечной равнине. Просыпаясь перед рассветом, она удивлялась, почему не звучит молитва, отчего не слыхать муэдзина; затем вспоминала, где она, но уже не могла уснуть.